Нет ни одной причины, по которой новорожденная соцсеть для чиновников будет жить и развиваться

Сегодня на VII Тверском социально-экономическом форуме «Информационное общество» объявлено об открытии социальной сети для чиновников «Госбук». Но, запуская проект «Госбук», Институт современного развития (ИНСОР) сделал одну правильную вещь: не стал называть свое детище «социальной сетью». Это как минимум повод отказаться от традиционного для таких случаев наезда в духе «зачем нам еще одна социальная сеть».

Однако проект далеко не первый в своем роде: охоту на госбюджеты начали давно. Чего стоит «Регионалочка.ру», функционал которой начисто передрали с известных «Одноклассников».

С одной стороны, идея коллективной и публичной работы здравая. Проект «Госбук» как раз направлен на то, чтобы чиновники, эксперты, профессиональное и сочувствующее сообщество принимали участие в обсуждениях неких насущных вопросов и помогали решить разнообразные проблемы. Непосредственный патронаж со стороны президента позволит если не привлечь стабильное внимание к проекту, то как минимум затащить туда тех, кто так или иначе хочет покрасоваться перед соответствующей публикой или «завести ленту публикаций для личного позиционирования в экспертной среде».

Есть и другая сторона вопроса, не такая радужная и перспективная.

Придираться к названию, конечно, нехорошо, но «Госбук» уж очень напоминает FSBook, пародию на Facebook, якобы инициированную ФСБ (и уже не существующую). Если что — это шутка, и FSBbook к ФСБ никакого отношения не имеет. И кстати, почему «Госбук» не в домене РФ? Это тоже шутка.

Мы получаем очередной ресурс, вроде как государственный, но с непонятным статусом.

Мода на интернет, заданная президентом, приводит к тому, что каждое министерство хочет если не социальную сеть, то национальный поисковик. Что приводит лишь к обилию новостных поводов, но не к реальным результатам.

А какие могут быть результаты?

На сайте «Госбук»— сидят вроде как эксперты, но тоже какие-то не очень понятные. Вот на момент написания поста половина сайта была заполнена известной интернет-деятельницей Аленой Поповой. Ее интерес понятен — «личное позиционирование». Но какой интерес у госчиновников в госпоже Поповой?

И вообще какая у экспертов, чиновников и других сочувствующих людей мотивация в «публичном обсуждении насущных вопросов»? Если и так есть комиссии и прочие комитеты? Никакой.

Все, скажем так, правильные проекты в интернете, да и не только в интернете, являются требованием рынка. Или пользователей. В случае с «Госбуком» и его аналогами, прошлыми и будущими, — это навязанный сверху сервис, существование которого ничем не оправдано, кроме моды. Отсюда и проблемы.

Вспоминается анекдот, когда начальник просит секретаршу собрать совещание, она спрашивает: «По почте?» «Нет, блин, через «Одноклассников!» — отвечает ей начальник. В каждой шутке есть доля правды, отличительная особенность любых социальных проектов — время, проведенное пользователем на сайте. То есть если новости человек читает 5-7 минут, зайдя на сайт какого-нибудь издания, то в социальной сети можно «висеть» 20-30 и более минут. Надо ли чиновникам и безусловно ценным экспертам тратить свое время на это? Хороший вопрос. И будут ли они это делать? Тоже хороший вопрос.

Конечно, сейчас рано говорить, что «Госбук» забудут и, после того как схлынет новостная шумиха, проект уйдет в мир иной, как уходят остальные навязанные бестолковые сервисы. Но причин, по которым проект должен жить и хорошо развиваться, нет. Ни одной.

Если мизерный шанс на успех вдруг случайно реализуется, то нас ждет прекрасное шоу: во-первых, подобный проект наглядно продемонстрирует объем государственного аппарата, который пока и не собирается уменьшаться, а во-вторых, мы сможем в онлайне наблюдать, кто сидит в интернете, а кто действительно работает.

Поживем — увидим.

Second, Belarus is taking a new stance. Instead of being a victim of Russia’s energy cut, the government has stood up to the Kremlin’s act and produced their own bill to Russia, for gas transit to Europe, and also stood by it, cutting deliveries to Europe. Such a challenge of Moscow on equal terms may bounce back for Belarus in unsubsidised energy prices. Yet, the military and other assets of Belarus that are of interest to Russia will continue giving Minsk a fair bargaining position vis-à-vis Moscow.

As regards relations with the EU, Belarus is taking a big gamble. Whilst being the very country to cut gas deliveries, they try to pass the blame on Moscow and offer cooperation in other areas as a symbol of departing from Russia’s orbit. The EU, however, prefers to stay out of the debate to the largest possible degree.

Finally, Belarusian president Lukashenka is handling the crisis in a way that should help his re-election in February 2011. The conflict context is perfect for him to revoke his image of the saviour and defender of the Belarusian nation, which he .does with regard to securing the rights of the producers within the Customs Union and demanding transit payments for gas.

The whole conflict puts Belarus again on the news map which is ultimately useful for the country.

The deteriorating internal situation in Kyrgyzstan since the sudden ousting of its serving president Kurmanbek Bakiyev on 7 April 2010 has turned into a humanitarian catastrophe. The violence in the southern region around the cities of Osh and Jalalabad, in which at least 178 people (mainly members of the Uzbek minority) died in the five days from 10 June, has been accompanied by a mass exodus towards the Uzbekistan border. What started as a political implosion in this central-Asian state of 5.5 million is becoming a national, and possibly regional, disaster (see Vicken Cheterian, “Kyrgyzstan failing: an arc of crisis”, 15 June 2010).

Even in an era where international intervention (especially of the military-peacekeeping kind) has lost much of what attraction it had, what is happening in Kyrgyzstan meets all the requirements for such foreign assistance:

* a new government that came to power via a popular uprising but which has little authority on its own account and is struggling to establish its authority over the country

* inflammatory ethnic strife between the Kyrgyz majority and the Uzbek minority that is costing dozens of lives and threatening to escalate out of control

* destabilising forces that are capable of inciting violence in both communities, in an overall context of mistrust

* a humanitarian crisis where thousands of people are surviving with minimum or even zero water, food or shelter

* a social and economic environmentof deep poverty, scarce and/or expensive energy, competition for resources, and endemic corruption

* the danger of spreading insecurity throughout a region vital for world order.

There is little sign of the international community taking decisive action to ameliorate this dire situation. Some leading humanitarian groups such as the International Committee of the Red Cross (ICRC) have issued urgent warnings and appeals, yet there is an impression of international lassitude and drift. Kyrgyzstan’s deep problems were already exposed by the overthrow of the president in April 2010, yet the most that organisations such as the United Nations and the Organisation for Security and Cooperation in Europe (OSCE) seem to be able to manage is statements of concern.
The global reluctance

The reaction to the crisis of Kyrgyzstan’s state partners and interlocutors – several of whom have immediate interests in the country – has also been feeble. The big players – Russia, the United States and China – all need Kyrgyzstan to operate as a civic state able to moderate social discontents and contribute to greater stability in a volatile region scarred by the “war on terror” and a host of local problems. But they are also careful to avoid becoming so involved in Kyrgyzstan that it becomes their responsibility, let alone bearing the costs of trying to resolve its internal dysfunctions.

Russia, successor state of the Soviet Union of which Kyrgyzstan was a part for seven decades, is the most obvious candidate for intervention. Indeed, the well-meaning but impotent government in Bishkek led by the former opposition leader Rozu Otunbayeva has pleaded to Moscow for help. In principle, a force deployed in the southern most affected by destruction could do much to settle the immediate crisis; but even this seems more than the “elder brother” of the post-Soviet zone is willing to provide.

The Kremlin’s reluctance is understandable. Although it has a military presence in Kyrgyzstan, it sees little gain in an emergency military deployment and many potential negatives. These include the cost, the absence of a clear mandate, the dangers of imbroglio, the unhealed wounds of the war with Georgia in August 2008, and the possibility of becoming a target of radical Islamists in the region (see Charles Clover, “Moscow wary of calls to intervene in conflict”, Financial Times, 15 June 2010).

The United States, which also operates a military facility in the country (the Manas “transit centre”, invaluable in supplying its Afghan campaign) is even less keen to get involved. China raises its voice only to arrange the return of its ethnic kin from Kyrgyzstan. In this situation, the obligatory calls for peace and order from the United Nations – echoed in Brussels, Washington and Moscow – are symbolically important, but of little help or consolation to the people in desperate need of basic security.
The world’s step-change

Many precedents show that the resort to intervention, especially of a military kind, carries inevitable problems. The best way to overcome them would be to make Kyrgyzstan a field of collaborative peacekeeping action. Kyrgyzstan, as well as being a member of the United Nations, also belongs to two blocs with military-aid provisions: the Shanghai Cooperation Organisation (SCO) and the Collective Defence Security Treaty (CDST). Neither has employed force in the past – in part as they embody the implicit goal of helping to prevent the fall of longstanding autocratic governments, rather than contributing to more enlightened governance. The early discussions of the UN Security Council and the CDST about the Kyrgyz crisis are inconclusive, and only limited relief to Kyrgyzstan can be expected. True, the emergency humanitarian aid that arrives is vital, but the many and growing security needs make a strong, independent military presence indispensable.

Kyrgyzstan has all the classic ingredients for an international peacekeeping mission. At present, this reality seems to escape those who should be focusing on it (perhaps the football world cup in South Africa is occupying too many minds and too much attention?). In that case a refocus is needed. When a region is burning and people suffering, it is time for leadership and action.

Was the recent uprising orchestrated from abroad?
No.  First, the events of the 7/8 April showed the lack of leadership, whereas organised ‘revolutions’ are characteristically well organised. Second, there was no ‘electoral moment’ involved,  a pinnacle of ‘coloured revolutions’. Third, the high levels of looting associated with the events and often conducted by their active participants point to the spontaneous, non-deliberate nature of their actions. If anything, the events were a revolt by a society that had reached a boiling point.

Why is Russia supportive of the new leaders and not of the fledging president?
The Russian government have an axe to grind with dislodged president Bakiyev, as he has repeatedly went back on his promises to Moscow despite pocketing the associated material resources he yielded from the Kremlin tentatively for the purpose. Neither on the closure of the U.S. airbase, nor on privatisation of strategic enterprises.

Are other  Central Asian regimes less stable now?
No,  Kyrgyzstan had three features that are not replicated elsewhere in the region altogether. First, the opposition was the strongest among the five states, and had some organisational capacity, and a relatively sizeable number of committed opponents of the president ready to challenge his seat. Second, the latest crack down on the society was fresh and ongoing emphasised by a complete lack of improvement in living conditions for the population.  Third, and very important, there was a complete lack of some unifying ideology or points of social consensus, which would allow the president to rally the society behind him. Bakiyev was greatly detached from the nascent nation. The other states in Central Asia do not exhibit all three features at once.

Are new leaders credible?
The new government might have solid administrative background, but faces the same task of establishing themselves as credible leaders of the nation. For that, they need not only to gain control over the state institutions and ensure stable functioning of the state. To last longer than the predecessors, and to eventually start the much-needed economic development, they need to create a solid national foundation for the society that is still getting used to the idea of independent statehood. They must define credible national values and give the society the sense and direction of development.   The responsibility is tremendous, as the country is at risk of falling prey to radical Islamism should the government  fail to offer a credible secular alternative based on national, rather than religious values.

В интервью Financial Times Владимир Потанин сказал, что отдаст всё своё состояние на благотворительные цели в течение ближайших 10 лет. На родине его заявление осталось в тени репортажей о принятии президентом Медведевым комплекса мер по улучшению инвестиционного климата в России. Между тем с точки зрения репутации страны за рубежом и общественного развития самой России заявление Потанина было крайне знаменательным. Статья в ChasKor полностью

Бизнес не корысти ради

Суть не в том, сколько российский олигарх оставит своим детям и какая сумма будет фактически передана через 10 лет. И даже не в том, было ли заявление креативным лоббированием интересов группы «Интеррос», личным PR Владимира Потанина или подготовкой к IPO принадлежащей ему медийной группы «Проф-Медиа», как скептически оценили решение бизнесмена многие комментаторы.

Важно, что решение старейшего российского олигарха может положительно повлиять на систему ценностей современной России. Известно, что поступки ярких представителей элит — политических лидеров и успешных бизнесменов — становятся ролевыми моделями для миллионов молодых российских граждан. Так формируется общественная идеология. Фокус в том, что основа её ― не те лозунги, которые декларируются отрепетированным голосом в начищенный до блеска рупор в воскресный день, а ценности, которые угадываются в походке лидеров, их взглядах и жестах, их реальных поступках — сигналах, которые они дают народу. Такими фактическими, а не декларативными ценностями России в последние десятилетия стали стяжательство, тщеславие, насилие и власть, основанная на страхе.

Намерение Владимира Потанина звучит лейтмотивом совсем другого общества. Разумеется, он не первый и не единственный в стране выделяет деньги на благотворительные проекты: деньгами делится практически каждый крупный бизнесмен. Но заявление о передаче всего имущества, сделанное старейшим и авторитетным российским олигархом, имеет силу индикатора смены приоритетов. Не в примитивном, поверхностном смысле усиления поддержки благотворительных программ, а в коренном осознании общественной функции бизнеса. Бизнес существует не ради самого себя, не ради наживы как таковой. Он выполняет функцию общественной копилки: генерирует и аккумулирует денежные средства для развития общества. Следовательно, показывает авторитетный олигарх, мотив не обогащения, а общественной пользы должен быть движущей силой предпринимателей.

Потанин может повернуть реку российских общественных ценностей вспять именно потому, что он подаёт личный пример, а это является наиболее эффективным способом воздействия на сознание. Чем теперь будут мотивироваться поступки российской молодёжи, если один из самых влиятельных и публичных бизнесменов нашёл смысл жизни в чём-то ином, чем аккумулирование денежной массы?

Плюс России

Для имиджа России за рубежом решение Потанина — тоже большой и неожиданный плюс. Ведь в сознании иностранцев Россия живёт по принципу «деньги не пахнут». С ней можно иметь дело, если единственная цель — заработать. Инвесторы идут в Россию словно на сафари, оставляя дома этику, эстетику и прочие элементы цивилизованности. Российские бизнесмены, ведущие деятельность на Западе, тоже пожинают плоды такого восприятия, становясь жертвой системы двойных стандартов и жёсткой дискриминационной политики, очередным примером чему на этой неделе стало решение налоговых органов Швейцарии в отношении Виктора Вексельберга.

Все попытки Кремля улучшить имидж страны за рубежом до сих пор воспринимались как неумелые заигрывания с общественным мнением или банальный отмыв бюджетных средств. Кремлёвские чиновники должны понимать, что валенки, матрёшки, Красная площадь и Байкал — не более чем мишура для Запада, пока Россия в его глазах — это только про деньги. Поэтому и комплекс инфраструктурных мер по созданию благоприятного инвестиционного климата, рассматриваемый сейчас российским руководством, проблему не решит. Чтобы изменить отношение к России, нужны убедительные доказательства зрелости российского общества. О ней судят в том числе по искренним поступкам её лидеров.

Уважения Запада пока не добились не только государство, но и бизнес. В погоне за признанием российские олигархи беззаветно и щедро дружат с представителями британской королевской династии, закрывают чёрные дыры бюджетов клубов английской премьер-лиги и поддерживают наиболее престижные инициативы в сфере высокого искусства. Но в итоге западная публика просто стала привыкать к широким жестам «русских выскочек» и даже внесла их в свод законов жанра, некой дикарской экстравагантности. Однако всерьёз русские нувориши в гуманитарном аспекте не воспринимались никогда.

На таком негативном фоне высказывание одного из отцов российской олигархии, что он хочет действовать как Билл Гейтс и Уоррен Баффет и направлять капитал на благие цели, уже само по себе положительно повлияло на имидж как российского бизнеса, так и страны в целом. Оно показывает, что русские способны мыслить и действовать, исходя из понятных и уважаемых в западном обществе ценностей, в данном случае ― общественного блага.

Вполне возможно, что Владимир Потанин сам не до конца осознаёт степень значимости собственного решения. Оно не просто показатель того, что российский бизнес следует в русле западных понятий и стал обращать больше внимания на ответственность перед обществом. Это потенциальная возможность изменить общество изнутри. Потанин основывает очень нужный России тренд уже сейчас, и остаётся надеяться, что он найдёт последователей. Уже испорченная было рыба начала вдруг свежеть с головы.

Belarus refines Russian oil at two large facilities, but exports the bulk of the produce, also charging a hefty petrochemicals export fee – which the Russian side believe is theirs. The first attempt to make Belarus itself pay Russia export, rather than domestic, was taken in January 2007, resulting in a brief halt to Russian oil supplies to Europe and a half-way tariff solution. Belarus paid US$53 per ton as export duty instead of the initial US$180, and kept 15% of the collected export duty, while Russia retained 85%. The agreement expired at the start of this year.

Now Russia is on the assault again, although this time round it has its hands tied up by its own invention, the tripartite Customs Union with Belarus and Kazakhstan, which, as Belarusian government reasonably points out, precludes any tariff duplicity. The Belarusian side, however, is also vulnerable. According to estimations by economist Yaroslav Romantchuk, should the Russian conditions be observed, Belarus would need to pay some US$5.6 billion in 2010 in oil export duties alone, which equals over 10% of its GDP and nearly equals profits from exporting refined oil, estimated over US$6 billion. The tariff is thus effectively untenable for the Belarusian economy.

Given the high stakes for both sides, negotiations over the new oil contract may prove more difficult than either side would warrant – and take longer than the now habitual seasonal energy haggles. This is because the root cause – Russia’s subsidised energy prices remains intact in principle. To resolve this most recent impasse, Russia may be hoping to obtain control over Belarusian oil refining assets, in exchange for some lower tariffs, something that the Belarusian side will be very reluctant to part with. In any case, Belarus is likely to see conditions to worsen for the oil refining industry, which is likely to lower its share in the GPD and export in the long term. For Russia, the question is how much and who exactly will gain from the new contract: the Russian budget from the higher energy tariffs, or oil companies from being able to buy Belarusian assets on cheap. The recipients of Russian oil via Belarus in Poland and Germany can remain on quiet alert, for the attempts to cover up the dispute from both sides show that they are eager to contain the situation to themselves at least at present.

Now Russia is on the assault again, although this time round it has its hands tied up by its own invention, the tripartite Customs Union with Belarus and Kazakhstan, which, as Belarusian government reasonably points out, precludes any tariff duplicity. The Belarusian side, however, is also vulnerable. According to estimations by economist Yaroslav Romantchuk, should the Russian conditions be observed, Belarus would need to pay some US$5.6 billion in 2010 in oil export duties alone, which equals over 10% of its GDP and nearly equals profits from exporting refined oil, estimated over US$6 billion. The tariff is thus effectively untenable for the Belarusian economy.

Given the high stakes for both sides, negotiations over the new oil contract may prove more difficult than either side would warrant – and take longer than the now habitual seasonal energy haggles. This is because the root cause – Russia’s subsidised energy prices remains intact in principle. To resolve this most recent impasse, Russia may be hoping to obtain control over Belarusian oil refining assets, in exchange for some lower tariffs, something that the Belarusian side will be very reluctant to part with. In any case, Belarus is likely to see conditions to worsen for the oil refining industry, which is likely to lower its share in the GPD and export in the long term. For Russia, the question is how much and who exactly will gain from the new contract: the Russian budget from the higher energy tariffs, or oil companies from being able to buy Belarusian assets on cheap. The recipients of Russian oil via Belarus in Poland and Germany can remain on quiet alert, for the attempts to cover up the dispute from both sides show that they are eager to contain the situation to themselves at least at present.

Место проведения – университет LSE.  Университет успешно конкурирует с Оксфордом и Кембриджем по качеству обучения и имеет широкую мировую известность. Среди его выпускников и преподавателей 14 Нобелевских лауреатов и 32 главы государств, а также большое число государственных деятелей по всему миру. Выпускники LSE также занимают высокие управленческие посты в частных корпорациях мирового масштаба. Таким образом, LSE является одним из ключевых центров подготовки мировых элит и представляет уникальную возможность повлиять на них в период формирования.

В России растет понимание важности общения с мировым студенческим сообществом через LSE. В 2009 г. в университете выступил Президент РФ Д. Медведев,  а в рамках «Недели российского бизнеса» – президент РЖД В.Якунин, глава группы компаний «Тройка-диалог» Р. Варданян и многие другие.
«День России» проводится в LSE впервые и является частью «Недели российского бизнеса»

Программа мероприятия
Главный лекционный театр университета и улица Хаттон стрит
•    Показ видеофильма с ключевыми фактами о России
•    Презентация книги преподавателя LSE  о роли России в современном мире
•    Дебаты «Россия: партнер или опасность?»

В дебатах участвуют две команды, в состав каждой входят студенты LSE (возможно и других университетов), студенты из России, преподаватель LSE  и представитель дипкорпуса МИД Великобритании и России, ответственный за двустороннюю проблематику.
Цель дебатов – информировать британскую аудиторию о российской позиции по важным вопросам отношений с Европой, а также установление взаимопонимания между российским и британским обществами.

Темы обсуждения:
- сотрудничество России и ЕС в сфере энергетики («Так ли опасны для Европы российские газовые «Потоки», как представляют СМИ?)
- инициатива России по новому рамочному документу о европейской безопасности («Мирная Россия»).

Дискуссию ведет известный журналист. Команды представляют свои аргументы, дебатируют и отвечают на вопросы аудитории.  Дискуссия транслируется через видеосвязь на основную артерию кампуса LSE – улицу Хаттон стрит, где идет стабильно широкий поток студентов. Возле экрана трансляции проходит дегустация блюд русской кухни. Студенты подходят, смотрят дискуссию, их комментарии записываются на видеокамеру. Из них позже готовится ролик и размещается на сайтах YouTube и Facebook.

Аудитория в лекционном театре и на улице оставляет свои голоса в поддержку одной из команд на специальных досках. После подсчета голосов победители получают призы.

•    Показ работ молодого дизайнера одежды Антонины Шаповаловой, которая позиционирует себя как «Российский дизайнер-патриот» и официально получает поддержку управления по идеологии администрации президента РФ.  Модели демонстрируют футболки с жизнеутверждающими и патриотическими надписями на подиуме вдоль Хаттон стрит, вовлекают в показ зрителей (достижение высокой степени интеракции – подарки)

•    В партнерстве с Pushkin House в студенческом клубе будет организован показ классических русских мультипликационных фильмов.

Организация мероприятия строится на основе следующих принципов:
1) обращение к личности, а не к социальному или корпоративному статусу человека;
2) работа с имиджем страны на основе истинных интересов и потребностей аудитории;
3) коммуникация через каналы, которым доверяет и которыми пользуется целевая аудитория;
4) использование интерактивных инструментов для создания позитивного опыта от страны.

«День России» будет широко освещаться в британских и российских СМИ (пресса, ТВ, радио, интернет) и глобальных социальных интернет-сетях.