Belarus refines Russian oil at two large facilities, but exports the bulk of the produce, also charging a hefty petrochemicals export fee – which the Russian side believe is theirs. The first attempt to make Belarus itself pay Russia export, rather than domestic, was taken in January 2007, resulting in a brief halt to Russian oil supplies to Europe and a half-way tariff solution. Belarus paid US$53 per ton as export duty instead of the initial US$180, and kept 15% of the collected export duty, while Russia retained 85%. The agreement expired at the start of this year.

Now Russia is on the assault again, although this time round it has its hands tied up by its own invention, the tripartite Customs Union with Belarus and Kazakhstan, which, as Belarusian government reasonably points out, precludes any tariff duplicity. The Belarusian side, however, is also vulnerable. According to estimations by economist Yaroslav Romantchuk, should the Russian conditions be observed, Belarus would need to pay some US$5.6 billion in 2010 in oil export duties alone, which equals over 10% of its GDP and nearly equals profits from exporting refined oil, estimated over US$6 billion. The tariff is thus effectively untenable for the Belarusian economy.

Given the high stakes for both sides, negotiations over the new oil contract may prove more difficult than either side would warrant – and take longer than the now habitual seasonal energy haggles. This is because the root cause – Russia’s subsidised energy prices remains intact in principle. To resolve this most recent impasse, Russia may be hoping to obtain control over Belarusian oil refining assets, in exchange for some lower tariffs, something that the Belarusian side will be very reluctant to part with. In any case, Belarus is likely to see conditions to worsen for the oil refining industry, which is likely to lower its share in the GPD and export in the long term. For Russia, the question is how much and who exactly will gain from the new contract: the Russian budget from the higher energy tariffs, or oil companies from being able to buy Belarusian assets on cheap. The recipients of Russian oil via Belarus in Poland and Germany can remain on quiet alert, for the attempts to cover up the dispute from both sides show that they are eager to contain the situation to themselves at least at present.

Now Russia is on the assault again, although this time round it has its hands tied up by its own invention, the tripartite Customs Union with Belarus and Kazakhstan, which, as Belarusian government reasonably points out, precludes any tariff duplicity. The Belarusian side, however, is also vulnerable. According to estimations by economist Yaroslav Romantchuk, should the Russian conditions be observed, Belarus would need to pay some US$5.6 billion in 2010 in oil export duties alone, which equals over 10% of its GDP and nearly equals profits from exporting refined oil, estimated over US$6 billion. The tariff is thus effectively untenable for the Belarusian economy.

Given the high stakes for both sides, negotiations over the new oil contract may prove more difficult than either side would warrant – and take longer than the now habitual seasonal energy haggles. This is because the root cause – Russia’s subsidised energy prices remains intact in principle. To resolve this most recent impasse, Russia may be hoping to obtain control over Belarusian oil refining assets, in exchange for some lower tariffs, something that the Belarusian side will be very reluctant to part with. In any case, Belarus is likely to see conditions to worsen for the oil refining industry, which is likely to lower its share in the GPD and export in the long term. For Russia, the question is how much and who exactly will gain from the new contract: the Russian budget from the higher energy tariffs, or oil companies from being able to buy Belarusian assets on cheap. The recipients of Russian oil via Belarus in Poland and Germany can remain on quiet alert, for the attempts to cover up the dispute from both sides show that they are eager to contain the situation to themselves at least at present.

Medvedev’s reforms are well needed, in the political sphere as much as in the failing economy and dilapidated infrastructure. Whilst Medvedev’s reform agenda for the technological and infrastructure breakthrough is fairly sound, with regard to politics he might be catching up with what the West has already left. Medvedev’s political proposals all have to do with political party development and empowerment of legislative bodies at the regional and local levels. Yet as experience of EU democracies shows, party politics is already past its heyday, and new forms of political engagement are being searched for. Similarly, in Russia, people are concerned that their voices cannot be heard by the state, and that their real influence over political and economic decisions is minute. This became apparent during a call-in BBC Russian programme Vashe Slovo today. Although nearly 20,000 people responded to president’s call for ideas on how to move Russia forward over the last two months, many remain sceptical their proposals will ever reach the president or see the light of the day at all.

The Russian president rightly points out that the country needs ‘clever, free and responsible people’, but the party political tools are not the only remedy for the current participation ills, nor the best one. To put Russia into genuine political avant-guarde, Medvedev needs to support and bring forward institutes and mechanisms to support such active and responsible citizens, and create sustainable and trusted channels for their ideas to be swiftly and effectively put to the government and brought to life.

Medvedev’s reforms are well needed, in the political sphere as much as in the failing economy and dilapidated infrastructure. Whilst Medvedev’s reform agenda for the technological and infrastructure breakthrough is fairly sound, with regard to politics he might be catching up with what the West has already left. Medvedev’s political proposals all have to do with political party development and empowerment of legislative bodies at the regional and local levels. Yet as experience of EU democracies shows, party politics is already past its heyday, and new forms of political engagement are being searched for. Similarly, in Russia, people are concerned that their voices cannot be heard by the state, and that their real influence over political and economic decisions is minute. This became apparent during a call-in BBC Russian programme Vashe Slovo today. Although nearly 20,000 people responded to president’s call for ideas on how to move Russia forward over the last two months, many remain sceptical their proposals will ever reach the president or see the light of the day at all.

The Russian president rightly points out that the country needs ‘clever, free and responsible people’, but the party political tools are not the only remedy for the current participation ills, nor the best one. To put Russia into genuine political avant-guarde, Medvedev needs to support and bring forward institutes and mechanisms to support such active and responsible citizens, and create sustainable and trusted channels for their ideas to be swiftly and effectively put to the government and brought to life.

Медведев дал россиянам мечту; теперь им нужны политические инструменты.

В своем обращении президент Медведев сделал шаг вперед от традиционных «распределительно-обещательных» текстов этого жанра, привычных для жителей стран СНГ. Его послание более напоминало программные речи политиков западных демократий, признанные обозначить большие цели и вдохновить избирателей на их исполнение.

Реформатору Медведеву крайне необходима народная поддержка для реализации своего видения России. Она нужна не только для преодоления инерции и сопротивления бюрократического аппарата. Его мечта о стране «умных, свободных и ответственных» людей невозможна без их взращивания и без создания механизмов их взаимодействия с властью. В этом программа президента пока недостаточна.

Медведев предлагает усиление местных органов власти и партийное строительство – а в развитых демократиях оба механизма, особенно партийная политика, уже изжили себя и не соответствуют потребностям эклектичного неклассового пост-индустриального общества. Поэтому в то время как заимствовать опыт ведущих стран в области инфраструктуры и технологий разумно, для глубокой политической «перестройки» усиление традиционных механизмов представительной демократии неэффективно. Укреплять политические механизмы прошлого для России недостаточно.

Чтобы быть настоящим мировым лидером, России можно и нужно принести в жизнь новые политические инструменты. В частности, можно сказать новое слово в отношении института гражданского общества: создать более прямые, чем представительные, механизмы для поощрения политической и социальной деятельности активных граждан и реализации их идей. Бюрократический аппарат в законодательных и исполнительных ветвях власти для этого некомпетентен, инертен, и главное, не заинтересован. Нужны новые каналы, которые пользовались бы доверием тех самых людей, которые так важны для Медведева, и которым бы также и доверяло государство.

Президентское послание – смелый и нужный шаг. Чтобы сделать другие, и не в одиночку, президенту нужно дать возможности активным гражданам стать рядом с собой.

Медведев дал россиянам мечту; теперь им нужны политические инструменты.

В своем обращении президент Медведев сделал шаг вперед от традиционных «распределительно-обещательных» текстов этого жанра, привычных для жителей стран СНГ. Его послание более напоминало программные речи политиков западных демократий, призванные обозначить большие цели и вдохновить избирателей на их исполнение.

Реформатору Медведеву крайне необходима народная поддержка для реализации своего видения России. Она нужна не только для преодоления инерции и сопротивления бюрократического аппарата. Его мечта о стране «умных, свободных и ответственных» людей невозможна без их взращивания и без создания механизмов их взаимодействия с властью. В этом программа президента пока недостаточна.

Медведев предлагает усиление местных органов власти и партийное строительство – а в развитых демократиях оба механизма, особенно партийная политика, уже изжили себя и не соответствуют потребностям эклектичного неклассового пост-индустриального общества. Поэтому в то время как заимствовать опыт ведущих стран в области инфраструктуры и технологий разумно, для глубокой политической «перестройки» усиление традиционных механизмов представительной демократии неэффективно. Укреплять политические механизмы прошлого для России недостаточно.

Чтобы быть настоящим мировым лидером, России можно и нужно принести в жизнь новые политические инструменты. В частности, можно сказать новое слово в отношении института гражданского общества: создать более прямые, чем представительные, механизмы для поощрения политической и социальной деятельности активных граждан и реализации их идей. Бюрократический аппарат в законодательных и исполнительных ветвях власти для этого некомпетентен, инертен, и главное, не заинтересован. Нужны новые каналы, которые пользовались бы доверием тех самых людей, которые так важны для Медведева, и которым бы также и доверяло государство.

Президентское послание – смелый и нужный шаг. Чтобы сделать другие, и не в одиночку, президенту нужно дать возможности активным гражданам стать рядом с собой.

Наталья Лещенко Жизнь либерала

Делу лорда Ральфа Дарендорфа посвящается

3 ноября в Вестминстерском аббатстве отпевали лорда Ральфа Дарендорфа, великого мыслителя, известного политика, крупного чиновника, британского барона. Вернее, служили благодарственную за его жизнь и труды. Служба была лёгкой и светлой, и молились не за упокой души, а за продолжение дела этого человека. За свободу личности, за демократию, за истинную европейскую интеграцию. Подробнее

Жизнь Ральфа Дарендорфа – воплощение не американской, а европейской мечты. В американской человек преодолевает препятствия и достигает высот материального благополучия, и на том сказке конец. В европейской человек стремится к интеллектуальной  и профессиональной свободе, к самопостижению и реализации своих идеалов – это образ жизни. Дарендорф на пути воплощения этой мечты сделал несколько блестящих карьер, каждая их которых была более чем достаточна для знаменательной жизни.

Как политик Ральф Дарендорф был членом Бундестага и в возрасте 40 лет вошел в правительство Вилли Брандта в 1969г. Оттуда он стал Комиссаром Евросоюза от Германии, заняв пост, являвшийся пределом мечтаний для чиновника того времени. Но не стал брюссельским бюрократом, а предпочел должность директора Лондонской Школы Экономики. В 1988 Дарендорф получил британское гражданство, а в 1993 «самый любимый немец в Британии после принца Альберта (мужа королевы Виктории)» стал британским пэром, получив дворянский титул вопреки сопротивлению тогдашнего премьера Тэтчер и активно участвовал в заседаниях Палаты Лордов Британии. Уникальное участие Дарендорфа в политическом процессе сразу двух европейских, однако, вторично по сравнению с его академической и интеллектуальной значимостью.

«Один из главнейших европейских мыслителей и интеллектуалов» (по словам немецкого канцлера Ангелы Меркель), Дарендорф известен прежде всего как великий ученый, выдающийся социолог, который умел понять суть происходящего с людьми и миром и объяснить это доходчиво, убедительно и интересно. Немец, глубоко переживавший за последствия нацизма, Дарендорф выявил и назвал всего четыре фактора, которые «привели к Аушвицу», сделали нацизм в Германии возможным. «Общество и политика в Германии» 1967 г – лучшая книга по истокам немецкого фашизма. Предостережение Дарендорфа:  проблема Германии в том, что немцы на все ищут абсолютные ответы и сильного лидера, который воплотил бы их в реальность – крайне актуально для сегодняшней России.

Дарендорф также уточнил учение Маркса, первым показав, что в ХХ веке сила не у того, у кого деньги, а у того, у кого власть. Он говорил, что конфликт – нормальное явление, которое нужно уметь разрешать, а не избегать. «Жизнь непроста, и не должна быть проста, – писал Дарендорф. – Сложности делают ее богаче. Давайте научимся с этим жить». Демократия – способ жить с конфликтом. Что значит не подавлять личности и события, а находить позитивные пути их реализации в существующем контексте. Только так конфликты будут способствовать развитию общества.

В этом фундаментальный принцип учения и жизни Дарендорфа – человек должен быть личностью и активным гражданином, а государство – создавать условия для развития и свободы индивидуума, чтобы граждане сами совершенствовали свое общество. Он был либералом, по духу и по сути,  и показывал это личным примером.

Дарендорф искал свой собственный ответ и составлял свое мнение, а не заимствовал шаблоны. Противостоять «закрытому, всеохватывающему» режимы он начал еще подростком. В 15 лет, не будучи евреем, Дарендорф попал в польский концлагерь за распространение анти-нацистских листовок.
Его отец был активным социал-демократом– но сам он не пошел уже в чем-то готовой отцовской дорогой, так как считал, что распределительный подход социал-демократов превращает людей в иждивенцев – и выбрал в политике и жизни ту, которая больше соответствовала его убеждениям. Дарендорф выделялся среди академиков тем, что не возделывал, как подавляющее большинство, одну и ту же ниву, но прилагал свой могучий интеллект к разнообразным проблемам и вопросам. Он писал свои научные труды стилем, который легко понять и интересно читать и не ученым, не поддаваясь жесткой моде уподоблять социологические тексты инженерным чертежам. Он не смотрел на мир с высокой башни академии, но активно участвовал в его совершенствовании как политик и общественный деятель. Более того, он связывал с обществом целый институт – Лондонскую Школу Экономики и Политических Наук (LSE), способствуя общению ее студентов и преподавателей с политиками и чиновниками разных стран и продвигая талантливых студентов в «реальный мир». При этом Дарендорф уважал и не забывал себя самого: создал большую семью, вырастил и воспитал детей, получал удовольствие от жизни, любил шампанское и джаз и всегда хорошо выглядел.

Как многие великие люди, Дарендорф в чем-то опередил свое время. Вторая половина ХХ века была эпохой прагматично действующих технократов, а не неординарно мыслящих романтиков. Нынешнее время также сложно назвать веком романтизма, но когда рациональные планы и принципы устройства рухнули в глобальном масштабе, настало время поиска идей и появилась потребность в свободных и активных людях. В постсоветском контексте, в нынешней России, где слово «демократия» используется с фальшивым или уничижительным оттенком, а «свобода личности» является понятием теоретическим, такая потребность одновременно и особенно ясна, и трудна в воплощении.  Можно – и справедливо – кивать на довлеющее государство и запутанный политический режим. А можно стараться их активно изменить, не становясь при этом радикалом и отщепенцем, и при этом не только не забыть себя, но и сделать свою жизнь ярче и значительнее. Находить свои собственные ответы и воплощать их  в реальность – не только мечта. Лорд и профессор Ральф Дарендорф показал, что это может быть путь реальной жизни.
Жизни либерала.

Наталья Лещенко, INSTID
Автор – докторский стипендиат Лорда Дарендорфа в Лондонской школе экономики