The deteriorating internal situation in Kyrgyzstan since the sudden ousting of its serving president Kurmanbek Bakiyev on 7 April 2010 has turned into a humanitarian catastrophe. The violence in the southern region around the cities of Osh and Jalalabad, in which at least 178 people (mainly members of the Uzbek minority) died in the five days from 10 June, has been accompanied by a mass exodus towards the Uzbekistan border. What started as a political implosion in this central-Asian state of 5.5 million is becoming a national, and possibly regional, disaster (see Vicken Cheterian, “Kyrgyzstan failing: an arc of crisis”, 15 June 2010).

Even in an era where international intervention (especially of the military-peacekeeping kind) has lost much of what attraction it had, what is happening in Kyrgyzstan meets all the requirements for such foreign assistance:

* a new government that came to power via a popular uprising but which has little authority on its own account and is struggling to establish its authority over the country

* inflammatory ethnic strife between the Kyrgyz majority and the Uzbek minority that is costing dozens of lives and threatening to escalate out of control

* destabilising forces that are capable of inciting violence in both communities, in an overall context of mistrust

* a humanitarian crisis where thousands of people are surviving with minimum or even zero water, food or shelter

* a social and economic environmentof deep poverty, scarce and/or expensive energy, competition for resources, and endemic corruption

* the danger of spreading insecurity throughout a region vital for world order.

There is little sign of the international community taking decisive action to ameliorate this dire situation. Some leading humanitarian groups such as the International Committee of the Red Cross (ICRC) have issued urgent warnings and appeals, yet there is an impression of international lassitude and drift. Kyrgyzstan’s deep problems were already exposed by the overthrow of the president in April 2010, yet the most that organisations such as the United Nations and the Organisation for Security and Cooperation in Europe (OSCE) seem to be able to manage is statements of concern.
The global reluctance

The reaction to the crisis of Kyrgyzstan’s state partners and interlocutors – several of whom have immediate interests in the country – has also been feeble. The big players – Russia, the United States and China – all need Kyrgyzstan to operate as a civic state able to moderate social discontents and contribute to greater stability in a volatile region scarred by the “war on terror” and a host of local problems. But they are also careful to avoid becoming so involved in Kyrgyzstan that it becomes their responsibility, let alone bearing the costs of trying to resolve its internal dysfunctions.

Russia, successor state of the Soviet Union of which Kyrgyzstan was a part for seven decades, is the most obvious candidate for intervention. Indeed, the well-meaning but impotent government in Bishkek led by the former opposition leader Rozu Otunbayeva has pleaded to Moscow for help. In principle, a force deployed in the southern most affected by destruction could do much to settle the immediate crisis; but even this seems more than the “elder brother” of the post-Soviet zone is willing to provide.

The Kremlin’s reluctance is understandable. Although it has a military presence in Kyrgyzstan, it sees little gain in an emergency military deployment and many potential negatives. These include the cost, the absence of a clear mandate, the dangers of imbroglio, the unhealed wounds of the war with Georgia in August 2008, and the possibility of becoming a target of radical Islamists in the region (see Charles Clover, “Moscow wary of calls to intervene in conflict”, Financial Times, 15 June 2010).

The United States, which also operates a military facility in the country (the Manas “transit centre”, invaluable in supplying its Afghan campaign) is even less keen to get involved. China raises its voice only to arrange the return of its ethnic kin from Kyrgyzstan. In this situation, the obligatory calls for peace and order from the United Nations – echoed in Brussels, Washington and Moscow – are symbolically important, but of little help or consolation to the people in desperate need of basic security.
The world’s step-change

Many precedents show that the resort to intervention, especially of a military kind, carries inevitable problems. The best way to overcome them would be to make Kyrgyzstan a field of collaborative peacekeeping action. Kyrgyzstan, as well as being a member of the United Nations, also belongs to two blocs with military-aid provisions: the Shanghai Cooperation Organisation (SCO) and the Collective Defence Security Treaty (CDST). Neither has employed force in the past – in part as they embody the implicit goal of helping to prevent the fall of longstanding autocratic governments, rather than contributing to more enlightened governance. The early discussions of the UN Security Council and the CDST about the Kyrgyz crisis are inconclusive, and only limited relief to Kyrgyzstan can be expected. True, the emergency humanitarian aid that arrives is vital, but the many and growing security needs make a strong, independent military presence indispensable.

Kyrgyzstan has all the classic ingredients for an international peacekeeping mission. At present, this reality seems to escape those who should be focusing on it (perhaps the football world cup in South Africa is occupying too many minds and too much attention?). In that case a refocus is needed. When a region is burning and people suffering, it is time for leadership and action.

GOVERNMENT’S ENGAGEMENT IN PROMOTING INVESTMENT POTENTIAL IN BELARUS

ТЕЗИСЫ

Слайд-шоу выступления в формате PDF

НЫНЕШНЕЕ СОСТОЯНИЕ ДЕЛ

Смешанные чувства:

Отрадно то, что работа по улучшению инвестиционной привлекательности и имиджа Беларуси была начата еще в 2007г. Беларусь здесь стала одним из лидеров в СНГ.

Были затрачены усилия и средства, проделана большая работа по сбору информации, исследования, проведены законодательные и налоговые реформы.

Печально, что, несмотря на проделанную работу, результата, кроме пресловутого рейтинга Doing Business, не совсем пока видно.

В зарубежных источниках – а я говорю прежде всего о западе и Европе – по-прежнему превалирует крайне старомодный и плохо сформированный образ.

Для иллюстрации  рассмотрим комментарии основных интернет-источников, к которым обращаются в первую очередь все, кому надо получить первоначальное представление о Беларуси, в том числе потенциальные туристы и инвесторы.

Вот фотография со странового профайла вебсайта BBC:

BBC country profile photo http://news.bbc.co.uk/1/hi/world/europe/country_profiles/1102180.stm

А вот из самого популярного в мире туристического гида Lonely Planet http://www.lonelyplanet.com/belarus#photo-14403-1

Немного интереснее, но так же обезличенно выглядит и фотография на сайте National Geographic. http://travel.nationalgeographic.com/travel/countries/belarus-guide/

Вот что рассказывают о Беларуси страновые аналитические секции некоторых авторитетных в мире источников:

Lonely Planet: Europe’s outcast, Belarus lies at the edge of Eastern Europe and seems determined to avoid integration with the rest of the continent at all costs, taking its lead from the Soviet Union rather than the European Union. Yet this lies at the heart of its appeal – while the rest of Eastern Europe has charged headlong into capitalism, Belarus offers a chance to visit a Europe with almost no advertising, litter or graffiti.

Уважаемая британская газета Guardian вовсе не имеет текста о Беларуси среди своих страновых отчетов. http://www.guardian.co.uk/global/series/country-profiles

Настолько же устарели или недостаточно адекватны реальности и комментарии в отношении экономики Беларуси:

МИД Великобритании: The majority of all industry remains under the control of the state and is heavily regulated. Foreign investment has been limited due to an unfriendly business environment. http://www.fco.gov.uk/en/travel-and-living-abroad/travel-advice-by-country/country-profile/europe/belarus/?profile=economy (last reviewed in June 2008 – why not incentivised to change?)

CIA Factbook: Belarus has seen limited structural reform since 1995, when President LUKASHENKO launched the country on the path of “market socialism.” https://www.cia.gov/library/publications/the-world-factbook/geos/bo.html

Wikipedia: Most of the Belarusian economy remains state-controlled,^[67] and has been described as “Soviet-style.”^{[107] http://en.wikipedia.org/wiki/Belarus}

UKTI, Британское агентство по торговле и инвестициям, вообще не имеет на своем сайте информации о Беларуси.

Отчет по Беларуси Economist Intelligence Unit последний раз обновлялся ив июле 2008 г. http://store.eiu.com/product/30000203BY.html

Еще несколько примеров комментариев рейтинговых и информационных служб:

Underdeveloped technological infrastructure and limited government investment restrict innovation in Belarus http://www.prosperity.com/country.aspx?id=BY

With limited market-oriented reforms, Belarus retains many features of a planned economy, and restrictive economic policies have held out foreign investment. http://www.countrywatch.com/country_profile.aspx?vcountry=16 CountryWatch (provides critical country-specific intelligence and data through its suite of products to over 4000 clients including public and private sector organizations with overseas operations and global interests).

Но это частности, хотя и немаловажные.

Несмотря на усилия государства, общий тренд остается:

Кто-то читал про диктатуру, кто-то слышал про почти неестественную чистоту Минска и ангельскую красоту белорусских женщин, кто-то знает про зубров, а кто-то про Чернобыль.

Но если спрашиваешь у людей отказаться от описаний, а сформулировать, что же такое Беларусь и в чем ее суть, у большинства получается вот такая любопытная картина:

у некоторых вот такая:

а у остальных такая:

И проблема не в том, что в стране всё так плохо, а что основная масса людей начинает свое знакомство с Беларусью с описательных деталей, которые представлены в сети кем угодно.

И ситуация складывается как в анекдоте про Шаляпина.

Помогает ли это Беларуси в достижении ее амбициозных целей? Не думаю.

МОДЕЛЬ ИМИДЖА

У государства есть понимание того, что такой стихийный и фрагментарный процесс это совсем не здорово для проведения проведения как внешней, так и внутренней политики.

но усилия тонут в море хаоса и негатива.

причины этого:

Целостная и четко сформулированная позиция белорусского государства отсутствует.

Для создания образа Беларуси государство использует описательные способы вместо аналитических, т.е.

Здесь нужно указать на такой аспект:

Стереотипы

В продвижении страны государство продолжает активно эксплуатировать стереотипы (зубры, драники, БелАЗы) – не сильно, кстати, задумываясь, какой меседж они несут.

Но тут проблема в том, что есть и другие прижившиеся стереотипы, не всегда позитивные (и мы все о них знаем) – и что они тоже активно используются. А набор стереотипов практически невозможно разнести на части или структурировать в массовом сознании, тем более не вчера сформировавшемся.

С чего тогда отношению к Беларуси меняться разом?!

Должно быть понимание, что от использования существующих стереотипов нужно отказаться в принципе.

Они как якорь держат страну в прошлом, они ассоциируются с уже существующим имиджем, который устоялся и от которого надо уходить.

Неважно, что в реальности государством делается многое – это воспринимается как косметика или «приукрашение», как любят называть этот процесс журналисты.

ВАЖНО СФОРМУЛИРОВАТЬ И ДОНЕСТИ ДО ЦЕЛЕВЫХ АУДИТОРИЙ, КАКОЙ СТРАНА ВИДИТ СЕБЯ В БУДУЩЕМ, КУДА ОНА ИДЕТ И КАКОЙ ЕЕ ПУТЬ

Это нельзя делать с помощью зубров и драников (отличие описания от анализа).

Нужен совершенно новый образ, новые ассоциации. Страну нужно репозиционировать и важно, чтобы государство сыграло в этом ведущую роль.

Тогда появятся новые идеи:

новые идеи у инвесторов

новые идеи у прочих целевых аудиторий

наконец, появятся новые целевые аудитории

Каким же должен быть имидж Беларуси?

На наш взгляд, ассоциативный ряд, отражающий сущность страны, ее ценности, такой:

свежесть

чистота

молодость

здоровье

благость

жизнь и живость

Именно с такого ассоциативного ряда нужно начинать формирование модели имиджа – фундаментальный подход. есть понимание в коммерческой сфере, почему-то избегают на уровне многих государств.

А ведь именно государство должно сформировать видение того, что такое есть Беларусь  и сформулировать его для целевых аудиторий (причем это важно как для внешней, так и для внутренней политики).

Из этого ассоциативного ряда рождаются ряды образов, используемых при коммуникации. И через них будет преломляться вся коммуникация позиции государства и международных агентов. Для Беларуси это будут:

течение

вообще вода

живительные соки

свет

зелень

живые люди

жизнь вообще и отсюда динамика, пространственность

При этом упор делается на людей (мировой тренд гуманизма).

Эти образы в свою очередь выражаются в художественных средствах, таких как

цвет

фотоснимки – сюжеты и композиции

формы

словоформы

семантические конструкции

шрифты, наконец (механистические, гуманистические – исторический контекст)

Это не высшая математика – это просто, это старая и чистая теория. Но если посмотреть на основные инструменты промоушена Беларуси, такие как вебсайты: belarus.by, сайты основных министерств и ведомств, посольств, имиджевую рекламу крупнейших предприятий – становится ясно, что про базовую теорию забывать не стоит.

КОММУНИКАЦИЯ

То, что позиция государства коммуницируется не будучи собственно сформулированной, это одна половина дела.

Вторая часть проблемы  – коммуницируя, государство сужает целевые аудитории до минимума.

Здесь речь идет и о выборе каналов коммуникации, и о качестве исполнения носителей.

инвестиционные форумы (неэффективный инструмент, сужение целевых аудиторий, точечность)

Belarus.BY!!! (.by – 10я страница google если ищут европейцы, расширение ориентировано на национальный сегмент, про него многие в мире и не подозревают)

Вот несколько практических рекомендаций, которые помогли бы в повышении эффективности именно процесса коммуникации:

СМОТРИТЕ НА МИРОВЫЕ ТРЕНДЫ! ЧУВСТВУЙТЕ ТРЕНДЫ!

обращение к человеческому в человеке (гуманизм)

иррациональность – много практических приложений (теория принятия финансовых решений, оценка инвестиционных проектов)

органика

интерактивность

Нужно креативно подходить к определению целевых аудиторий и выбору каналов коммуникации:

нью медиа, социальные сети

игровые шоу

арт лоббиинг

аналитики (персонально)

не нужно забывать, что у инвесторов есть семьи и друзья (их мнения важнее для формирования у инвестора отношения к стране, которое в свою очередь влияет не принятие инвестиционных решений)

в последнее время были шокирующие результаты исследований трендов потребления информации среди разных аудиторий. были выявлены

требования к современной коммуникации:

правдиво

ненавязчиво

искренне

увлекательно

просто для восприятия

доступно

регулярно

интерактивно

разнообразно

современно

ярко

позитивно

Такие выводы вполне могут заставить задуматься многих, соответствуют ли используемые ими инструменты этим требованиям (речь тут может идти не только о Беларуси и не только о государствах). – Должно заставить присутствующих корпоратов задуматься!!

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Эксперты называют основной ошибкой развивающихся экономик стремление направить все силы на привлечение инвестиций.

В стремлении решить насущные проблемы ставятся в ружьё все мыслимые и немыслимые службы, создаются всевозможные профильные структуры и по всему миру прокатывается волна инвестиционных форумов.

При этом создание бренда государства или откладывается до лучших времен, или осуществляется на скорую руку и брендинг вообще воспринимается скорее как вспомогательный инструмент для привлечения денег в страну.

Ближний Восток, Латинская Америка, Азия – Практика показывает, что позднее к лидерам государства приходит понимание необходимости построения эффективного бренда страны и процесс начинается с самого начала.

Эффективность такого подхода, естественно, очень низкая.

Необходимо понимание государства, что бренд – это не роскошь, а средство ведения конкурентной борьбы за ресурсы.

Государства конкурируют за деньги инвесторов, туристов и покупателей своей продукции, а также за качественную рабочую силу.

Эффективность конкурентной борьбы зависит от качества бренда.

Пожелаем же Республике Беларусь сильного бренда – и только побед.

Спасибо.

Download a full Russia Debate Transcript in PDF

Participants (in the order of speaking):

Konstantin Shlykov, First Secretary, Embassy of the Russian Federation to the UK

Deirdre Brown, Head of Russia Team, Foreign and Commonwealth Office, UK

Margot Light, Professor Emeritus, LSE

Roger Munnings, UK Special Trade Envoy to Russia, former KPMG Russia CEO and Chairman

Alex Bertolotti, Chairman, City Russia-UK Committee, partner, PWC

Sam Greene, Deputy Director, Moscow Carnegie Centre

Jonathan Stern, Director Gas programme, Oxford Institute for Energy Studies

Mary Dejevsky, Chief Editorial Writer and Columnist, The Independent

Edward Lucas, Deputy Editor, The Economist

Chair: Natalia Leshchenko, Head of Research, INSTID

Key Questions:

Are Russia’s proposals for new European security framework feasible?

Is Russia a global player?

How to do business in Russia?

Is there civil society in Russia?

Are Russia’s new proposed gas pipelines (Nord and South Stream) a threat to Europe?

Is Russia’s image in the UK true to reality?

Chair: Welcome to Russia Debate. This is a unique event. It is not an investor forum, not an academic conference, not a workshop. It is not designated for any particular professional audience, with the view of helping them solve clear-cut questions. Rather, it recognises that in any profession, and at any seniority level, people remain human beings, and more often than not follow their intuition, their gut feeling, their hunch when making decisions. The purpose of tonight’s debate is to help the audience form and hone their own attitude towards Russia. On the stage, we have an impressive array of top-level experts on Russia in the fields of diplomacy, academia, business, civil society, energy, and the media. In the audience, we have city professionals, policy advisors, members of the diplomatic corps, members of think tanks, and also students – in other words, today’s and tomorrow’s decision-makers. Let’s begin.

Chair: Is Russia a global player?

Margot Light: In many ways, Russia is a global player. It is a permanent member of the UN Security Council, it is a member of G8, or G20, it is a nuclear power, it is a member of the Middle East Quartet Process. It is a key producer and exporter of energy, which gives it tremendous leverage over transit countries and over consumer countries. So in all those ways you can say Russia is already a global player. Many of those rows were acquired by virtue of the sensitivity of the Western states to the perceived humiliation of Russia’s loss of status after 1991. Moreover, Russia has tremendous demographic problems which are likely to become more acute. Russia is leading to a situation where areas like the Russian Far East become very scarcely populated and therefore at risk. It has a very small GDP compared to other global players in the world, it is heavily dependent on the export of raw materials, mainly energy and it therefore has an economy that resembles more a third-world economy than the economy one might expect of a global players. It has no reliable friends in the international system. In fact, it strikes me as significant that not even its near abroad states have followed Russia in recognising Abkhazia and South Ossetia, and that I think signifies that it cannot rely on any of its allies to support it in any international endeavour.  Russia lacks soft power, particularly in terms of being able to offer an attractive mode of development to other countries. It has conflictual relations with many of its neighbours, an overt conflict with Georgia but also tense relations with the Baltic states and sometimes with Poland. Many of the social indices in Russia, for example the mortality rate, the infant mortality rate, the proportion of the population living on subsistence and sub-subsistence levels are far higher than one expects from a global player. So we have a peculiar situation here.  I was at a seminar for the last two days where Russia was called both a rising and a declining power, and I think this is a very good characterisation. What it needs to do to become a truly global player in the fullest meaning of that term is that it needs to address these deficiencies which at the moment make it a global player more in form than in substance.

Chair: What should Russia do to acquire soft power?

Margot Light: What it can do is turn itself into a more transparent country, in which the government is more accountable and in so doing it will immediately become more attractive to the people if not the governments of the successor states to the Soviet Union. It could participate more actively and productively in international fora and become a more cooperative player, and by becoming a more cooperative player it would have a greater ability to influence the international outcomes rules and norms.

Chair: Is it possible for a country to be global player whilst having considerable economic problems?

Margot Light: I think they can. As Edward has pointed out we know countries like Britain that have enormous economic problems and yet still a considerable international clout. The problem is that I am not sure Russia will be content with the amount of clout that Britain has.  What is terribly important in relation to Russia however is that it needs to diversify its economy so that it is not so reliant on raw resources and the rents that can be achieved from those raw resources because it is only that it has a better-rounded economy that it can have the economic strength to turn it into a real global power.

Chair: Can one do business in Russia? What are the Russian ways of doing business and how different are they from the Western rules?

You are both smiling.

Roger Munnings: The method of governance is very different in Russia, and all us Westerners who moved down there learned very quickly that all the things that a Western company does a Russian company does as well, but in a different way. We had to understand the effects of those different ways on the company, in terms whether they were properly managed and controlled, and of course big companies in Russia are properly managed and controlled. Maybe it’s a hangover from the former system, but instructions are generally given in writing, and people are supposed to sign off everything that feeds through the hierarchy. While it’s quite possible to manage business either way, the Western model fosters responsibility, it fosters accountability, so my own view is that although I can see the value of the Russian system as a way of getting things done effectively, I think the Western system at the end of the day produces a cadre of well-trained management people and some entrepreneurial ability, so in overall it is better for the economy.

Alex Bertolotti: It’s a very big question that Roger and I can spend next two days talking about. The quality of people in the business I saw in Russia was as high as the quality of people in the comparable areas in this country.  When it comes to corruption, I had an interesting thought the other day. I took some clients to rugby the other week, and I thought: How is that different from somebody in Russia for example paying 50% of the insurance premium to someone in charge of the insurance company to get that premium for that company? So I think it’s different. There is corruption, there is bureaucracy. There is also increased transparency. My time, when I was there in 2003 to 2008, was the time for capital markets, the growth of consumer lending, fuelled by Eurobonds, by securitisation, and what comes with capital markets is increased transparency and reporting and challenge. So the concepts of audit committees, of non-executive directors that do provide challenge to an oligarch, or a strong dominant individual, are starting to get there.  Having said that, I’ve audited companies down there, and I’ve seen what goes inside those companies, and you need to keep an eye on it. As a big 4 accounting firm, you have to take on clients who do want to be more transparent and less in the grey economy and do want to conform more to Western needs.

Chair:  How susceptible are Russian people to working according to Western values?

Roger Munnings: To me this is an enormously complex issue and for me lies at the bottom of some of the issues between Russia and the West at the moment. To move Russia from where it was in the mid1980s to where the leading people want to take it is an enormously complex question. It is clear that the president and the prime-minister want to modernise and to diversify and ultimately, to my belief, have a system of modern democracy in their country. But all of those things take an enormous amount of time, and that’s because you are dealing with people. Some of those people will adopt new ideas quickly, others will always yearn for the old system. Moving that bloc of people from paternalism and hierarchy to some sort of a market economy with a changed type of governance is just unbelievably complex. The West often does not give the time to get that change done. Yes, there are some things that we find unpleasant. But there is a very positive force to move the country from one state to another state. To give an example, when we started in Russia we had about 130 staff 50% of whom were Russian. When I handed over the business we hand some 3500 staff, of whom 90% were Russian in the age of 21 to 38. Those people are amongst our best people anywhere  in the world, in terms of performance, in terms of motivation, in terms of what we in our business call the green agenda, in terms of social conscience and working with charities, they are absolutely among top quality people. But I don’t think that it excuses that fact that it is going to take a long time to move from one state to the other.  To say a couple of words on corruption,  yes there is pretty deep bureaucratic corruption. I was speaking to president’s  economic advisor Arkady Dvorkovich and I said what were your top three issues, and I said, first, corruption, second, human capital, and third, investment in the future. Corruption is an issue that holds the country back for sure. It legislates against taking responsibility, accountability, entrepreneurialism, and efficiency, because there is leakage. It is absolutely the thing that has to be solved. Yet the president has said very clearly that he is being against corruption, and I think it is very important that the West supports that and the Western businesses do.

Alex Bertolotti: I did get a phone call some years back from my secretary saying: Alex, there is armed police outside your office, what shall I do? And I did toy with an idea of saying: Don’t let them in, but that was probably wrong. That’s a very good episode to illustrate doing business in Russia. Like KMPG, PWC business has grown substantially over the years, and we are doing very well, but it’s not always easy and you have hiccups on the way. The generic point I struggled to get for some time there is that you get there at the end of the day. Whether it’s tax, doing business, the law and you’ve already been thrown out twice and you have to come back the third time. At the end of the day, you do get to the right answer, and the right answer is good for business. Where I’d like Russia to be personally, is to get to the right answer without the struggle in the meantime, whether it’s law, tax, police, getting stopped driving by the GAI, whatever it might be.

Chair:  Would you still do business in Russia?

Alex Bertolotti: Yes, of course.

Roger Munnings: Yes, of course. In fact, it wouldn’t be so much fun in fact if all those obstacles were not there.  It’s been great for all our businesses. There is that kind of strange issue, in which all Western businesses there seem to be doing pretty well. Our business there is among best performing in the world in KPMG, I am sure it’s the same for PWC – and yet there is reticence to invest in Russia, for all the reasons we hear in the media and press.

Edward Lucas: If the idea is to say to Russians that Western audits are a good thing and have some abstract moral value in which there is some real information on which people can base their decisions, that this episode with YUKOS is really quite scandalous. We have an audit that had to be removed for political reasons, or acknowledged political reasons.

Alex Bertolotti: The YUKOS case is incredibly complex, I would not say we withdrew our report for political reasons.

Chair:  For the Carnegie Endowment, which government is easier to influence?

Sam Greene: The US government is infinitely easier to influence for Carnegie, if only because there is a policy process in the US, as in Britain, in Brussels, in corporations that we can tap into. They are used to listening, they are used to analysis,  to trying on ideas from a broad spectrum of analysts and outsiders, so there is a way into the policy process . There is no way in into the Russian policy process – number one. Number two, there is no policy process.  In a lot of cases, we are seeing black boxes, in which a challenge comes in, a policy comes out, we do not know how. But we  look at policy decisions that are taken in the same field over a number of years, it becomes incredibly difficult to discern logic.

Chair:  What does Carnegie Centre do in Moscow?

Sam Greene: We try to have an impact on the debate, on the discourse, by bringing our point of view, international point of view, into the policy debate such as it is. There is a policy debate, the question is the connection between the policy debate and the policy process. Every once in a while, something happens. The crisis has been wonderful as it has raised the cost of mistakes. Some institutions, the Duma, some ministers suddenly became  more aware and afraid of what happens if they make a mistake, so there is more outreach, a bit more back and forth.

Chair:  How would you characterise civil society in Russia?

Sam Greene: If you look for traditional civil society you are not going to find it. There are NGOs, ourselves included, who receive funding from foundations, Western, Russian, – they are difficult to qualify as civil society. They are not providing the function of a mediator between citizens and the state. They are not aggravating grievances and transmitting them and turning them into results. Not that it is not happening, but it is not happening in the human rights community. We had earlier this year 10 000 people in the streets in Kaliningrad. We have had a thousand people elsewhere. United Russia lost mayoral elections in Irkutsk last week. There is movement, there is grievance, but the problem is not that there is not enough support for it or too much repression, there is, but that’s not the problem. The problem is the application.  Most people in Russia tend to look toward the government and fail to see the use. Activists fail to see the use of mobilisation, of the government. You have a very high level of surface level support to Putin and Medvedev, but that is not tied to much in a way of expectations.

Mary Dejevsky: I am Mary Dejevsky, I write for Independent, and I wanted to comment on one particular point. United Russia lost in Irkutsk to Communists. Outside Russia it is generally believed that the threat to United Russia comes from the reformists, that’s how we’d like to think. Actually, that has never been true, and it is not true now.

Sam Greene: That is absolutely correct, but it is also important not to over interpret the word Communists. It’s not the old Communist party of the Soviet Union, it’s the only other party in Russia that has the infrastructure throughout the country.

Chair: Is US-Russia dialogue still defining for international relations?

Sam Greene: The crux of the problem for the Russia-US relations is that Russia does need to work with the United States to face the problems it faces. American cooperation is needed in terms of security issues, in terms of NATO  expansion, the WTO entry.  The flipside of this is that the US does not need much from Russia. The US agenda towards Russia consists of a number of points: one is to replace the START treaty if possible so that they can move forward with a bigger agenda on nuclear disarmament, and second, to keep Russia as much as possible out of the way. There is a large degree of recognition that Russia cannot be all that useful in Iran,  it can be marginally useful on North Korea,  it can provide some opportunities in terms of helping out with Afghanistan, but maybe not as much as has been thought. But Russia can cause problems on a global scale, so the agenda is to keep Russia out of the way.

Chair:  Are Russian pipelines a threat to Europe?

Jonathan Stern: It is a very British way of phrasing the question.  It is a very British media way of looking at the question. Of course there is nothing new in that. If you go back to 1920s, you can find articles on Red Oil menace to Europe – it has always been seen as a threat. One way of looking of this is that over the post-soviet period we have seen problems with Russian mostly gas, and to some extend oil deliveries to Western Europe. Many policy experts, IR experts, media journalists have cashed this in terms of Russia threatening its former Soviet satellites and Western European states with an energy weapon. There has been a small number of us, energy specialists, and we analyse this from an energy, contractual perspective, and we look at a lot of this largely ideological work with some scepticism. Not that we discount the political element in Russian energy trade, there is definitely a political element. However, when you look at the importance of energy for Russian foreign earnings, it is really one of the more worrying things for the Russian economy.  That dependence has made Russians, and before them the soviets, very cautious about jeopardising what I think is about 80% of their foreign currency earnings.

The event you will recall even if you know nothing about energy is the January 2009 Russia-Ukraine gas crisis. Most of you will have read this described as a proof that Russia uses this as a weapon against Ukraine and Europe and everybody else. We’ve done a lot of work on this subject, and published books on it, so let me try and give you a slightly more nuanced view. Undoubtedly, in the former Communist countries of Europe, the dependence on Russian energy, in particularly gas, has been viewed as a threat and something that should be lessened. The reality, and I speak as somebody who has worked on Russian energy for over 40 years, there has been very little lessening of that dependence in the last 20 years, because it is actually very difficult for these countries to get alternative gas supplies- and very expensive. They may do so, some are showing signs of doing so, but it’s very problematic. Obviously, Russia is not keen to see these countries diversify, but Russians, and this is based on discussions with Gazprom and elsewhere, being not stupid people, know perfectly well that if these countries can buy energy and gas from somewhere else, they will.  It is very clear that if the Nabucco pipeline is a reality, Russians cannot stop it.

The key thing about January 2009 episode is that in much of the European press it was hailed as Russia waging an energy war against Europe and everybody else. In Russian press, this was seen as proof that Ukraine was a completely unreliable transit country and the need to diversify from Ukraine that carries 80% of Russian gas transit to Europe, in order to secure reliable gas supply to Europe.

The Nord Stream pipelines, of first of which went into financial closing this week and will be with us in 2011 according to prime-minister Putin; personally, I think that 2012 is more likely. That will ensure that the largely big concern as we come to the end of the year, will dissipate.  Just one of these pipelines will mean that even if the transit is interrupted through Ukraine, unless it is interrupted for months, Europe ought to be able to manage with its alternative supplies. I also think that Nord Stream II will go. I also think that South Stream will eventually go, too. Interestingly how you phrase the question if these should be seen as a threat. Undoubtedly, some people, see this as a way, for example, to isolate Poland. But I think  most countries, especially in the old member states, see these pipelines as removing the principal threat to security of Russian gas supply in Europe, which is transit arguments with Ukraine.

Couple of final comments. There is a serious lack of appreciation of January 2009 of the huge financial and reputational losses that Russia has suffered. Gazprom lost conservatively in the region of US$ 100 million a day for at least seventeen days. It also because highly predictably most public opinion took the Ukraine side-as in poor little Ukraine, nasty horrible Russia-people in Moscow were and remain tremendously irritated that nobody in Europe saw it as they see fairly. Transit CIS countries know they hold a huge amount of power as they know that foreign public opinion would almost certainly take their side despite whatever the objective facts of contracts and prices and debts. None of that really matters. What I think is important is that European countries and the EU Commission in particular have got to pay much more attention to these transit countries particularly Ukraine, and also Belarus and Moldova. The situation in Ukraine is tremendously serious and it is not clear how it is going to be resolved. Finally, it is very unfortunate casualty of January 2009 and January 2006 is the Energy Charter Treaty and its transit protocol. These could have provided a very useful way of resolving some of these problems. But again, and this is the Russian view, with not a single voice raised against Ukraine’s blatant violation of the basic principle of Energy Charter treaty, this of course lost all credibility. The YUKOS affair is also important here. I am reasonably confident that the Streams will assist energy security of Europe, although in many European capitals, especially the new member states, they will be viewed the opposite way.

Chair: Is the image of Russia in Britain true to reality?

Mary Dejevsky: The British image of Russia is extremely negative, unfairly negative, and in many respects quite inaccurate and distorted. First, the British are very fond of stereotypes and they find it very difficult to depart from them. So things like big bear, backward country, they concentrate on the negative aspects of the country, on disasters, on things that are of minority interest, ignoring what is happening in the country at large. The second thing is that British coverage of the country invariably lacks historical context, especially with the 1950s to 1980s. If anybody draws historical parallels, they tend to be drawn with the 1990s by intellectuals or people with high level of education who all say: “The 1990s were wonderful because the ideological sphere was free, despite the fact that major media channels were owned by the oligarchs who used them as their own political platforms. What people do not do, especially in the British media, is to compare what it is like living in the country now with what it was in the 1970s and 1980s when it was absolutely horrendous. I was a British exchange student in Russia in the 1970s in the provinces, and life was extremely difficult, materially, but also it was extremely deprived in the ideological sphere. There were very few dissidents, living mainly in Moscow and Leningrad, and they communicated through samizdat, and everybody else was living on whatever Pravda or Izvestia gave them on that particular day courtesy of the Kremlin.

There are several specific topics that I think British media have given a particularly distorted view. One of them is Chechnya, where suddenly independence for Chechnya became a celebrity cause in the UK. I came back to UK from America in 2001 to discover that almost the whole view of Russia was dominated by a particular view of Chechnya. Second thing is Litvinenko case. I take a different view on the Litvinenko case than the official British view. I think it was extremely convenient that the killing of Litvinenko seemed to fit so many categories of the British stereotypes about Russia and was deemed to confirm them. I agree on reporting that the Russia-Ukraine pipeline dispute was extremely one-sided in the British press, and the same applies to the Georgia war. Another particular topic is the subject of history in Russia. The coverage of the introduction of the new history school books was done solely from the point of view that Stalin seems to have been rehabilitated, and the crimes and repressions of Gulag were being skipped over. There was almost no mention that Solzhenitsin’s works were becoming compulsory read in the Russian schools, and these awkward periods in Russian history were covered in the Russian schools for the first time. In December 2008, there was a poll among Russians to find their most loved historical figure. The whole British media concentrated on the fact that Stalin came among winners. Stalin in fact came at number three, and the winner was Alexander Nevsky, and number two was Piotr Stolypin, the author of economic reforms in the last government before the Bolshevik revolution.

Is British coverage of Russia particularly bad, particularly negative? I think it is. I am aware of the French, German coverage, and I think that British is particularly defective. Among the reasons I think is the very ideological nature of the British media and the British press in particular, the fact that there has been so many cut backs on foreign bureaus so there are very few staff correspondents in Moscow left and even fewer who speak Russian and are familiar with Russia. Also, the British press being as it is is extremely bad at covering the news that are not disasters, and we are particularly bad at covering what you call processes. The fact that so many Russians today are so much better off materially, and also in terms of free speech than they were 10 years ago is something that happened gradually, and therefore is quite difficult to notice and report for the British press.

The final thing I would like to say is that I don’t think that Russia has been particularly well-served, with respect to the representative of Embassy here, by its diplomats, not just in Britain. Russian embassies, and media generally, could make much greater response to what is happening in the British media. When positive things happen, or when there is negative reporting, they do not come out there and say “this is wrong”, or “there is a different view”. Where were the Russian diplomats during the crisis with Ukraine or the war with Georgia, presenting their view, defending their position when these stories were absolutely hot news? It took them days, weeks even, to come after. In fact I found that I was going on BBC trying to give some sort of perspective that wasn’t a complete damning account of the dispute. In fact one can find oneself a little bit awkward coming out as it were the only spokesmen for the Russian position.

There are positive things about Russia which I think they don’t capitalise on well enough. The Eurovision song victory and, last week, we had a Russian dog coming second at Crufts. I don’t know how many of you knew it was a Russian dog coming second at Crufts, but I think the Russian embassy could have made a lot more of it, at least something of it.  That’s where I would like to rest my case.

Edward Lucas: I want to start by coming back to what was earlier said that Russia does not have any soft power. I think it is not true. I think the regime is very bad, and it is not quite possible to make chekism look good. But I am struck by the deep resources Russia has in other respects, particularly in high culture. If you say to an average educated Brit: what does Russia mean to you? And they say “Tchaikovsky or Kandinsky, or any of the great literary figures. I think Russia starts from a very good position.  And I don’t know if it happened this year, but in previous Januaries we used to have Russian Winter festival in Trafalgar square, which tells us about another strong position about Britain, that is that it’s fun.  No matter how hard life in Russia is, it is never dull, and it is often tremendous fun. No matter what kind of regime there is always some joie de vivre about doing things in Russia which is a very strong selling point.  I am not sure if you can ever get the Russian embassy selling Russian joie de vivre. I do think there are some very very big positives.

I am also in an extraordinary position for me in which I find myself agreeing with Mary Dejevsky, perhaps we need to video this. But there is I point I do agree with which is that the simple quantity of writing about Russia has shrunk so much that I am not sure you can even talk about British press presence in Moscow. When Many and I were both there in 1990, the Independent alone had three staff correspondents in Moscow and further six in and around what you may call the former Soviet empire.  So nine staff correspondents between Berlin and Vladivostok. I am not even sure if the Independent have at least one staff correspondent in Moscow now?

Mary Dejevsky: We have a stringer in Moscow and a stringer in Berlin.

Edward Lucas: Enormous difference. Another point I want to make is that it is difficult to cover Russia as you are dealing with people who are extremely litigious, and sometimes quite dangerous.  I’ve spent most of the last year facing a libel case on the subject I can’t mention when we were sued by a person I can’t mention and a company which I also can’t mention. What I can say is that it cost us half a million pounds – and we won. The Economist is in an unusual position that we can spend half a million pounds winning a libel case. For a lot of newspapers, that is  not even worth thinking about, it’s an enormous amount of money. So there is a chilling effect, if you are thinking of investigating a Russian tycoon who you may or may not think may or may not have murdered someone who may or may not be active in politics or media or football or some other activity in Britain or in other European country – just a completely hypothetical example – and this person may or may not have some links with the Kremlin or may or may not have held some high position in Russia at some point in the past or in some other country – entirely hypothetical. If you decide that you have some evident of that person breaking the law in this country or in another country, or there are questions that need answers, and you go to your editor and say ‘I’d like to go after this person’ , hypothetically, your editor is quite likely to say ‘No, I am sorry – even if we print this story, and he sues us and we win, it is still going to cost us half a million pounds, we are better off going after someone else’. So I am not surprised that the British coverage of Russia is quite patchy, and very often done by people who don’t know very much and are often writing from London on the basis of recycled wire com.

Having said that, I simply can’t believe that you said that, Mary, and I am giving you a chance to rephrase yourself – would you say that Stalinism was an awkward period in Russian history? Would  you refer to the Nazi era as an awkward period in the German history?

Mary Dejevsky: I did not refer to Stalinism as an awkward period, but as one of many, and for Russians, not for us.

Edward Lucas: I think that the British media where I’ve criticised it is a bit behind the times. First thing, people tend to be simplified, and second, the impressions a bit out of date. The defining moment for the British writing about Russian foreign policy was Vladimir Putin’s  Munich speech in March 2007 that was an extraordinary anti-Western tirade, you can see it on YouTube or the famous press-conference where he appeared to defend the Molotov-Ribbentrop pact. There’ve been these dramatic incidents in the past years which have crystallised Western opinion.  I find people then a bit surprised when Putin turned out in Budapest in 2006 and apologised for the invasion of Hungary, and that he turned up in Prague and apologised for the invasion of Czechoslovakia, and that he invited the prime-minister of Poland Donald Tusk to Katyn and apparently is going to admit live on Russian television that Katyn was a Soviet crime and not a Nazi crime as official Russian newspaper Rossijskaya Gazeta has asserted in the past.  That is quite an interesting process that is also subtle and does not fit with the idea of Putin reviving Stalinism.

I would agree that the coverage of the Ukraine gas incident, and incidentally, I’ve written a book about this, called The New Cold War, and it’s on sale in the Economist book shop if you want to buy it – the gas story is really really complicated. The knee-jerk reaction was to see Putin ordering a halt to gas supplies and say that gas in Russia is an extremely political business, so we will side with Ukraine – so I agree that the reporting was quite simplistic. I do think that there is a quite serious problem with as Jonathan mentioned the inability of the CEE countries to diversify their gas supplies. I would not defend everything that the British press has ever written about Russia, I would defend what The Economist has written about Russia.

Questions from the Audience

Professor Light, you suggested that Russia has to be more cooperative with international agencies, and I wondering what you mean by that. Russia has quite good relations with many states. In fact, some 75% of the states vote with Russia and China in the United Nations. Everyone would agree that China is a global player, but it can hardly be called cooperative. The same is true of the United States. Why does Russia need to cooperate internationally even more?

Margot Light: I was answering a slightly different question to the one you thought I was. I was answering the question of how Russia could increase its soft power. I had in mind the institutions it could improve its relationship with, and with OSCE the relationship has been particularly sticky which led to the problem in which OSCE could fulfil its functions it was created to accomplish. I could refer as well to its relationship with NATO in the NATO-Russia council. It is a particularly prickly relationship, and Russia’s representative to NATO is a particularly prickly individual, and I can go on but I think I can rest my case here. I think the fact that so many countries vote with Russia and China in the UN on the issues to do with human rights is an interesting way of using soft power to using soft power.

Question: How do you reconcile attempts at modernisation with the creation of a strong hierarchical system of power?

Roger Munnings: In business terms, if you want to change something, you must first gain control over it to later release it.  You can’t do it if you are not in control, for example, across the regions of the country. Perhaps, that’s where the vertical of power comes in. When you have established that measure of control, and you’ve established the values and the vision of the future, then you can start to release control. At least from the business perspective.

Alan Riley, City University: I have an economic question. I work on Russia a lot, I have Russian friends. And the more I look at Russia, and the more I am told about its economy, the more concern I become. Despite all the high oil prices from 2000 to 2010, in 2000 there were 750 thousand km of road in Russia, and today, there are only 700 thousand. We are not talking nuclear power,  we are not talking broadband, just road. I think Russia is going to be in a deep trouble. The worry I have is this: what is the position for Russia, is there really going to be change.  Do you think Russian elites understand that the oil price will not always be high, there must be reform?

Sam Greene: The simple answer to your question is yes, the elite very clearly realise the problem. I was speaking not long ago to a very senior governmental advisor, not Mr. Dvorkovich, someone else, and they said that with the exception of one or two people, and I will let you guess who those one or two people are, the Russian government realise well that the way business was done over the last 10 years was not only ineffective back then, but untenable now.  There is even a broad consensus on what has to change. The problem is how to change everything without changing anything, because the governance structure in Russia exists primarily for the production of rents the way I see it. Until you find a way to alter this type of relations, it is difficult to see how fundamentally anything can be changed. But eventually control becomes impossible if you fail to deliver the rents, and that may be an answer to your question.

Alex Bertolotti: A quick comment. We had a lunch today with someone who advises Mr. Kudrin, and asked the same question – when is the dependence on the oil price going to stop, and when other sectors are going to grow? The Russian government say nanotechnology, loosely defined: medicine, technology, new silicone valley outside Moscow. Other areas – financial services, trying to develop Moscow as a financial centre, a hub for that part of the world as London is for the UK.  I am a bit worried that this is never going to happen. But I do agree with one thing they say: in the budget going three to five year, the percentage of oil as a proportion of GDP will shrink, not the production but the percentage, and if you take it further twenty, thirty years, they may eventually get there.

Roger Munnings: The first thing I’d say is do not knock off oil and gas too much, it is good to have them than not.  Do you use it to modernise and diversity though? There is a growing feeling, I have heard several governmental officials say that they are going to stop investing into infrastructure because there is so much leakage into rent. That’s a real problem for the Russian economy.

Question: Can you do business in Russia without knowing Russian?

Roger Munnings: I don’t speak Russian, I wish I did, but it is possible to do business without speaking the language, but less and less so. I think if you want to go there and do business, then learn Russian.

General Question to All Panelists:  Would advice would you give to the British public and to the Russian public on bilateral relations?

Roger Munnings: Be open-minded and try to understand the differences.

Sam Greene: I’d say it in Russian, надо чаще встречаться. More integration, more visits, more communication.

Alex Bertolotti: To the British: look at the way the Russian government said 750 million pounds. To the Russians: Sven-Goran Eriksson for their football team, they might get to the World Cup next time.

Mary Dejevsky: To the British: Get out there and learn Russian. To the Russians: get yourself the same PR company that the Georgians have.

Jonathan Stern: To the British: Avoid stereotypes. To the Russians:  Get better publicity.

Margot Light: To both: make it easier for visas to be obtained.

Edward Lucas: To the British: don’t allow the city of London to become the money-laundering machine for stolen assets. To the Russian regime: go to Northern Cyprus and stay there. To the Russian people: keep pushing, authoritarian croney capitalisms never worked in the past, it won’t work now.

Chair: Thank you

© INSTID
Photos by Milton Boyne

Известия.Ру: Участники дней российского бизнеса в Лондоне обсудят пути
В пятницу, 19 марта, при участии лондонского Института государственных идеологий (INSTID) состоится двухчасовая дискуссия по России. … “Данные дебаты призваны стать открытой и подробной дискуссией по самым горячим темам отношений между…
http://www.izvestia.ru/news/news235581

Дебаты в Лондоне: как улучшить имидж России на Западе? | ИноСМИ…
Дебаты на эту тему состоялись на днях в Лондонской школе экономики и политических наук (LSE). … Организованы они были Институтом государственных идеологий – исследовательским центром, созданным в Лондоне всего год назад.
http://www.inosmi.ru/politic/20100322/158744869.html

ANDY SLATER (Wocu) on Twitter
1:14 AM Mar 22nd via web; WDX sponsored/attended the Russia Debate at the LSE. Very well organised by Instid – www.instid.org – and great interest shown in …
https://twitter.com/Wocu

В Лондоне обсуждают имидж России / Rambler-Новости
Дебаты на эту тему состоялись на днях в Лондонской школе экономики и политических наук (LSE). … Организованы они были Институтом государственных идеологий – исследовательским центром, созданным в Лондоне всего год назад.Мысль о необходимости…
http://news.rambler.ru/Russia/head/5751634/

Russia Debate at the London School of Economics on 19 March 2010, 4 to 6pm…
The Institute for State Ideologies (INSTID) is pleased to invite you to Russia Debate at the London School of Economics on 19 March 2010, 4 to 6pm. … Russia Debate will take place in the Old Theatre, LSE Old Building, Houghton street, WC2A 2AE. Map.
http://www.nebosvod.co.uk/topic770s0.html

Russia debate @ LSE « ANTON MERKUROV
Договорились придумать еще какие нибудь интересные мероприятие в LSE. Которая оказалась очень интересным местом, вообще все студенческие места тут очень такие, свежие что-ли. Короче тыщу респектов, приветов и прочих там радостей друзьям из INSTID.
http://merkurov.com/2010/03/20/russia-debate-lse/

Дебаты в Лондоне: как улучшить имидж России на Западе? – MSN Новости
Дебаты об имидже России в LSE. Не только в Кремле озабочены тем, как улучшить имидж России на Западе. … Организованы они были Институтом государственных идеологий – исследовательским центром, созданным в Лондоне всего год назад.Мысль о…
http://news.ru.msn.com/local/article.aspx?cp-documentid=152688583

Сибирское Агентство Новостей
Как сообщила ведущий эксперт Института государственных идеологий Наталья Лещенко, это мероприятие не проводится по кремлевской … Другие участники дебатов в LSE придерживались менее категоричных взглядов. Все началось с выступления дипломатов.
http://krsk.sibnovosti.ru/politics/101243

Мировые СМИ о России. Обзор за неделю (20 – 26 марта) – ВОЙНА и МИР
“Дебаты в Лондоне: как улучшить имидж России на Западе? ” провел Институт государственных идеологий в Лондонской школе экономики и политических науки, позвав Эдвардса Лукаса ( имидж…
http://www.warandpeace.ru/ru/exclusive/view/45670/

Дебаты в Лондоне: как улучшить имидж России на Западе? | Международное…
Дебаты на эту тему состоялись на днях в Лондонской школе экономики и политических наук (LSE). … Организованы они были Институтом государственных идеологий – исследовательским центром, созданным в Лондоне всего год назад.Мысль о необходимости…
www.eastwest-review.com/article/debaty-v-londone-kak-uluchshit-imidzh-rossii …

Российский PR-портал
Дебаты на эту тему состоялись на днях в Лондонской школе экономики и политических наук (LSE). … Организованы они были Институтом государственных идеологий – исследовательским центром, созданным в Лондоне всего год назад.
http://www.raso.ru/?action=show&id=67703

Дебаты в Лондоне:… новость дня в рубрике Экономика и бизнес – Newsland.ru
Дебаты о том, как улучшить имидж России в Соединенном Королевстве, состоялись в Лондонской школе экономики. … Организованы они были Институтом государственных идеологий – исследовательским центром, созданным в Лондоне всего год назад.Мысль о…
http://newsland.ru/News/Detail/id/477708/
http://www.newsland.ru/News/Detail/id/477708/cat/86/

Форум юристов, юридические конференции
Дебаты на эту тему состоялись на днях в Лондонской школе экономики и политических наук (LSE). … Организованы они были Институтом государственных идеологий – исследовательским центром, созданным в Лондоне всего год назад.Мысль о необходимости…
www.info-pravo.com/forum/8-16-3

Дебаты в Лондоне: как улучшить имидж России на Западе?
Фото с сайта: www.inosmi.ru. … Дебаты на эту тему состоялись на днях в Лондонской школе экономики и политических наук (LSE).
http://www.kavkaz-news.info/portal/cnid_67813/alias__Caucasus-Info/lang__en/tabid__2434/default.aspx

PR-манипулирование
Дебаты на эту тему состоялись на днях в Лондонской школе экономики и политических наук (LSE). … Организованы они были Институтом государственных идеологий – исследовательским центром, созданным в Лондоне всего год назад.Мысль о необходимости…
http://www.shelep.msk.ru/?page_id=799

http://smolensknews.ru/2010/03/19/news69494.html

http://www.rtkorr.com/news/2010/03/22/117016.new

http://pr-usa.net/index.php?option=com_content&task=view&id=356644&Itemid=34

WDX to Support LSE’s Russian Business Week
16 Mar 2010 … WDX Organisation. INSTID WDX Organisation http://www.wocu.com/ is sponsoring Russian Business Week conference and Russia Day. …
http://blog.taragana.com/pr/wdx-to-support-lses-russian-business-week-14758/

WDX to Support LSE’s Russian Business Week | TradingMarkets.com
17 Mar 2010 … TradingMarkets News for WDX to Support LSE’s Russian Business Week. … 19th when the Institute for State Ideologies (INSTID) will hold a ‘Russia Debate’ aimed at … and the stocks you should be focusing on each day. …
http://www.tradingmarkets.com/news/stock-alert/pibsf_wdx-to-support-lse-s-russian-business-week-853601.html

General News UK – WDX  Organisation: WDX to Support LSE’s Russian …
18 Mar 2010 … WDX Organisation Ltd., the company behind the Wocu (World Currency Unit) is sponsoring the London School of Economics third annual Russian …
http://www.mynewsdesk.com/uk/view/pressrelease/wdx-organisation-wdx-to-support-lse-s-russian-business-week-385359

Fridays Ltd. | Cranbrook, United Kingdom | Company Profile …
WDX to Support LSE’s Russian Business Week. … The event commences on Friday, 19th when the Institute for State Ideologies (INSTID) will hold a. …
http://goliath.ecnext.com/coms2/product-compint-0000771311-page.html

SPEAKERS

We thank Russia Day speakers:

Deirdre Brown, Konstantin Shlykov, Margot Light, Roger Munnings, Alex Bertolotti, Sam Greene, Jonathan Charles, Mary Dejevsky, Edward Lucas

Foreign and Commonwealth Office

Embassy of the Russian Federation in the UK

AUDIENCE

Thanks to the audience for attending

RUSSIA DAY PARTNERS

Milton Boyne, Russia Day Official Photographer

Natalie Black, visual design

Valera and Natasha Cherkashin, artwork

.

.

.

Michael King

Andy Slater

Olia Manizer

Alex Pokatylo

VOLUNTEERS

Anastasia Klinskikh

Olga Loseva

Julia Vinitskaya

Vassiliki

.

.

.

George Wetz

SPECIAL THANKS

Caroline Watson

Catarina Walsh

Natalya Chernyshova

Julia Korosteleva

Sasha Yelnik

Olga Sobolev

Tania Ridley

Marina Denysenko

Masha Alexandrova

Mandy Kirby

As Dmitry Medvedev travels to Switzerland this week and later to the US to face president Obama and mingle with other G20 leaders, the overwhelming question will remain: Is this the man to talk to on Russia? After all, many in the West strongly believe Russia is still run by Vladimir Putin, who also recently blatantly said the country’s leadership since 2012 will be decided in a “chat” between himself and Medvedev, the president echoing that they are “of the same blood”.

Over the 15 months of his presidency in Russia, Medvedev has achieved more than anyone expected: he is re-ploughing the legislative field, to create foundations of a legal state in Russia, and uproot corruption. He has started improving the state bureaucracy, and has held a helping hand to small businesses and civil society in Russia. Some diplomatic successes, including the rapproachment with the US, are also said to be under his personal belt. Last week, Medvedev published a clever, insightful, comprehensible and inspiring programme “Russia, forward”, outlining the major priorities for the country’s development to do away with Russia’s inherent sluggishness and achieve a technological break-through while also fostering individuals’ sense of self-worth. Such a combination is unprecedented in Russia, the two previous economic modernisations (under Stalin and Tsar Peter I) were achieved at a massive social cost.

Despite all that work, and also efforts to reach out to the Russian public via a personal video blog and regular TV interviews, there is something seriously missing about Medvedev that so far keeps him in the shadow of Putin. He might be the right and likeable guy for an ordinary Russian, but he does not appear to be capable enough as a national leader. Medvedev’s achievements are not celebrated, they are almost clandestine, not to undermine Putin. He is less known as an individual than Putin. Most importantly, he lacks a supporting structure: the main problem with his call to Russians to join him in taking “Russia forward” is that it has zero suggestions as to how those who share his views can contribute.

Medvedev does some profound work and takes little credit for it. He might rather do, but Putin’s people are omnipresent even in his own administration, and he personally is no fan of radical moves. No need for a revolution, though. What Medvedev has to do is not to copy Putin’s brusque style, but rise to show he is a different, but equally strong, personality. This will help him get a following and resources eventually needed to realise his liberal vision for Russia. As he goes on the foreign tour, he will be sharing this vision with foreign leaders and the public. The more they treat him as Mr Russia, the more chances are he will succeed in realising it.

The answer to the first question is “no” and to the second, “hardly at all.”

The hiring of a British PR agency last August was part of a wider effort by the Belarusian leadership to develop a ‘Western’-oriented policy. It included rapproachment with the European Union at the diplomatic level, legislative reform to attract Western businesses and attempts to reach out to the European public.

The strategy originated in the need to reduce the country’s political and economic dependence on Russia, which has become a burden for the government and for president Alexander Lukashenka personally. The past year saw major progress in the political sphere, some positive economic initiatives and an interesting lesson in PR.

Belarus’ political decisions, such as freeing top political prisoners or declining to recognise Georgian separatist regions as independent states, culminated in its inclusion in the EU’s Eastern Partnership project.

Belarus-EU political co-operation remains pertinent today: Belarus-Russia relations have soured over the past 12 months, while Russian investments threaten to overwhelm the Belarusian economy. In the first half of 2009, the share of Russian investment in Belarus grew from 33 percent to 66 percent, and of Russian FDI (Foreign Direct Investment) from 16 percent to 86 percent.

Engagement with the European public has proven to be the weakest point in the Belarusian campaign, however.

Splashing out on the expensive services of Bell Pottinger’s PR guru Lord Timothy Bell in the expectation that he would fix the country’s poor image proved erroneous.

Firstly, the agency itself concentrated on creating publicity for a series of events, such as Belarus’ parliamentary elections in 2008, a Belarus-England football match and an investment forum held in London the same year.

These were covered in a sparse and haphazard manner in the European print media, doing little to offer an overall picture of the country. Even the Financial Times’ four-page special on Belarus on 18 November 2008, Bell Pottinger’s most notable input, was printed with an image of the outlawed red-and-white Belarusian flag, which remains the rallying symbol for the anti-Lukashenka opposition.

In contrast, the opposition actively engaged with social networks, blogs, print media and TV. Celebrities such as UK playwright Tom Stoppard continued their activism, highlighting the opposition’s concerns and strengthening the negative political image of the ruling regime.

Both Bell’s agency and the opposition have concentrated on the virtues or vices of the Belarusian authorities, but neither camp has helped raise general European awareness about what makes Belarus and its people unique.

Creating an engaging image of the country, rather than its ruling elite, is the biggest challenge faced by the Lukashenka administration. The task will require more than Belarus’ internal propaganda machine, its old PR firm or the opposition have come up with so far.

Georgian rebels hire US firm

Other controversial regimes, such as the authorities of Georgian separatist republics South Ossetia and Abkhazia, would do well to follow Lukashenka’s lesson. But instead they have opted to hire an American PR agency to try to boost their foreign image.

The Los Angeles-based firm, Saylor Company, will be paid $30,000 a month for its services, gobbling up finacial resources which could have been used to better ends.

Belarus’ attempt to improve its image also poses the question of whether it is morally correct for controversial regimes to try to buy an acceptable face abroad. It also asks the question of how the European public should respond.

Opening channels of communication between Europe and Belarus in a way that would encourage new personal contacts between individual Europeans and Belarusians could prove beneficial to both sides: European public engagement with the fate of Belarus could stimulate EU governments to build stronger links with the incumbent regime. It could also encourage substantial, long-term reform in the country. Most importantly, it would help ordinary Belarusians to get better understanding and appreciation of European values.

If the Belarusian administration replaces its white-stitched efforts to justify its regime, but instead engages in a committed and thoughtful campaign to bring Belarus and its people closer to ordinary Europeans, the European public would indeed do well to respond. It may itself be surprised by how much political influence it could have in this overlooked, unsuspecting country.

Данная статья обосновывает важность работы с зарубежными социумами для имиджевой дипломатии России, а также предлагает стратегию ее ведения. Под имиджевой дипломатией понимается достижение внешнеполитических целей государства путем создания и поддержания его благоприятной репутации в глазах зарубежных аудиторий.

“Сын ошибок трудных”

Государства, которые только недавно стали осваивать приемы имиджевой дипломатии, обычно прибегают к использованию услуг западных консалтинговых агентств, специализирующихся в коммерческом маркетинге и PR. Те разрабатывают бренд страны в расчете на определенные целевые аудитории, чаще всего туристов и инвесторов – тех, кто уже имеет возможности, готовность и интерес путешествовать либо вкладывать средства. Как правило, результаты такой работы– инвестиционные брошюры или зазывающие туристов рекламные щиты и телевизионные ролики. Таким образом, большая часть публики как таковой остается неохваченной, а позиционирование страны является фрагментарным. Практика показывает, что туристическая реклама достаточна лишь для курортных стран вроде Турции, Греции и Испании, а инвестиционную заказывают небольшие страны или отдельных города, особенно Ближнего Востока. России же стратегически важно изменить восприятие себя общественностью зарубежных стран в целом. Поэтому широко используемый маркетинговыми агентствами  в отношении государств метод «лоскутного одеяла», лишенный фундаментальности и  полноценного охвата аудитории, для России неприемлем.

Ограниченность возможностей стандартных коммерческих ходов наглядно демонстрирует опыт Беларуси. Год назад правительство пригласило известное британское PR-агентство Bell Pottinger, чтобы исправить свой резко негативный  имидж на Западе. Ответственные белорусские чиновники, однако, не смогли предложить британским партнерам ничего актуального для западной публики, а британцы, в свою очередь, также не проявили к стране заинтересованности настолько, чтобы проникнуться ее сутью. В итоге за год работы над имиджем страны был проведен стандартный инвестиционный форум и опубликовано несколько статей явно пропагандистского характера на темы туризма и инвестиций. Западной общественности в целом не было предложено ни целостного видения Беларуси, ни даже просто иных тем о стране.  В то же время оппозиционный властям «Свободный театр» привлек своей деятельностью значительно больше газетных заголовков о Беларуси и фактически свел на нет попытки государства выправить свой недемократический имидж.

Получается, что консалтинговые агентства, обычно работающие с коммерческими продуктами, имеют весьма ограниченные возможности и экспертизу для работы с репутацией государств, а практика с завидным постоянством демонстрирует несостоятельность применения приемов коммерческого маркетинга в деле продвижения имиджа страны для широких аудиторий.

Матрешка для молочника

Вопреки сложившейся практике, применение принципов классического маркетинга неэффективно для имиджевой дипломатии, ориентированной непосредственно на западную общественность. «Можно ли продавать братские чувства так же, как стиральный порошок?» – этим вопросом исследователи еще с середины прошлого века демонстрировали ограниченность возможностей традиционного маркетинга в политической и социальной областях. Во-первых, сам предмет  – чрезвычайно комплексное явление, едва ли сравнимое с каким-либо коммерческим продуктом. Во-вторых, требуется полностью охватить публику, а она сильно стратифицирована и часто негативно настроена. В-третьих, задачей является не  одномоментный акт покупки, а долгосрочное изменение отношения и поведения аудитории. Кроме того, барьерами на пути встают не  конкуренция других продуктов, а инертность общества и его источников информации, а также деятельность негативно настроенных политических сил.

Наше убеждение, что при продвижении нового имиджа России будет уместным использование принципов не столько коммерческого, сколько социального маркетинга – комплексной дисциплины, изучающей способы изменения ценностей и поведения социальных групп. В частности, стратегию для России следует строить на следующих постулатах:
1)обращение к личности, а не к социальному или корпоративному статусу человека;
2)работа с имиджем на основе истинных интересов и потребностей аудитории;
3)коммуникация через каналы, которым доверяет и которыми пользуется целевая аудитория;
4)использование интерактивных инструментов для создания позитивного опыта от страны.
Далее мы раскрываем суть данных положений в контексте имиджевой дипломатии России.

Homo bezvizitkus

Традиционно в качестве целевой аудитории продвижения имиджа государства рассматривались члены правительства, дипломаты, госслужащие и прочие представители зарубежных политических элит, а также работники корпораций; при этом рядовые граждане оставались за радаром внимания. Такой подход не действенен в западных государствах в силу двух причин. Во-первых, общественное мнение является основным фактором формирования политических решений в «старых» демократиях – то есть мнение «йоркширского молочника» в любом случае влиятельно, как это ни кажется странно. Во-вторых, «должностной» подход значительно снижает эффективность коммуникации, поскольку ее объект в данном случае ограничен нормами культуры организации, частью которой он является. На практике же социальные  и личностные ценности оказываются значительно более либеральными, чем корпоративные. Поэтому гораздо эффективнее «личностный» подход, когда обращаются к самому человеку как члену общества, а не его профессиональному статусу, его визитке.

От страшного медведя к доброй матушке

Российские официальные лица нередко сетуют на непонимание позиции страны западными СМИ и их предвзятое отношение. Важно перестать спрашивать «Что с ними не так?», а задаться вопросом «Что не так с нами? Что мы не понимаем в нашей аудитории?» Проще говоря, непонимание ценностей и обусловленных ими нужд целевых аудиторий влекут потери в эффективности коммуникации и, следовательно, использовании ресурсов. Представляется, что необходимо  определить иерархию основных ценностей, характерную для каждой страны воздействия, и сформулировать основной посыл России в их категориях. Такое возможно посредством создания экспертных платформ, расположенных непосредственно в этих странах.

Обратимся к конкретным примерам. Потребность британской аудитории в отношении России вполне очевидна.  Сейчас Россия вызывает у нее чувство напряженности, неизвестности и жесткости,  что порождает страх, неприятие и желание отгородиться. Именно благодаря такому имиджу России столь широкую огласку получило в Великобритании «дело Литвиненко», которое вызвало сбой в двусторонних политических отношениях. По той же причине премьер Владимир Путин по сей день упорно воспринимается общественностью как безраздельный правитель России.

Потребность для британской публики – избавиться от страха России. Поскольку Россия воспринимается на западе как враждебное, агрессивно настроенное и попросту «холодное» государство, стратегия продвижения имиджа России должна транслировать три постулата: Россия понятная, предсказуемая и дружественная.  Для этого необходимо регулярно объяснять действия государства (понятная), рассказывать о его планах (предсказуемая) и транслировать российскую позицию посредством обращения к ценностям западной аудитории (дружественная). Этот имидж можно создать, опираясь на уже известный на Западе образ «России-матушки» (Mother Russia): теплой, доброй и щедрой. Даже столь популярную за рубежом ассоциацию России со шпионством можно обыграть как черту всезнания и заботы «матушки».

Зайти через дверь, а не окно

До сих пор организуемые массовые мероприятия на российскую тематику за рубежом, например, фестиваль «Русская зима» (Russian Winter Festival) и  фестиваль «Масленица» (Maslenitsa Russian Festival) в Лондоне, ориентировались преимущественно на соотечественников. Они воспринимались как «забавы для русских» и не пользовались популярностью у местной публики. Еще пример: англоязычный телеканал Russia Today для зарубежной аудитории, призванный «показать русский взгляд на Россию и на мир», оказался не в состоянии конкурировать с уже имеющимися у зарубежного зрителя широким выбором новостных каналов, например BBC,CNN, Euronews. Да и сам «русский взгляд» на происходящее в мире не вызвал особого интереса. Кроме того, телеканал не смог дистанцироваться в глазах западной публики от государственной пропагандистской машины.

Эффективность продвижения российского имиджа можно повысить при помощи обращения к уже пользующимся доверием местной аудитории источникам информации: влиятельным людям, СМИ и популярным интерактивным платформам, а также ассоциирования с уже получившими широкое признание брендами. В этом случае будет работать достигаемый кросс-маркетингом эффект «вытягивания» имиджа его более мощным партнером. Возможностей для этого огромное количество: от работы с уже популярными на западе местными и российскими личностями до пополнения традиционно русскими продуктами ассортимента крупных сетей супермаркетов, а также распространения информации через интерактивные сети.

Западные знаменитости с успехом могут принести элементы российской культуры и образа жизни в свой народ.  Пример такого удачного личного воздействия подает известный британский повар и телеведущий Джейми Оливер.  В 2003-04 гг. он начал широко пропагандировать итальянскую кухню как воплощение простоты, честности, любви к жизни и семье. Импорт итальянских продуктов в Соединенное Королевство возрос почти мгновенно, а в 2005 году Италия опередила Францию как наиболее предпочтительное место отдыха британцев. В то же время увеличился приток квалифицированных итальянских специалистов в британский финансовый сектор. Такая значительная интенсификация экономических и культурных связей между странами во многом была обеспечена пользующимся авторитетом у британцев энтузиастом, воздействовавшим на образ жизни соотечественников через масс-медиа.
Приведем и более близкий пример: труппа белорусского «Свободного театра», оппоненты внутреннего политического режима, подвергающиеся административным гонениям на родине, смогли получить понимание и поддержку уважаемого британского драматурга Тома Стоппарда. В результате Стоппард способствовал гастролям театра в Европе и даже решил сам посетить Беларусь. После визита в Минск драматург лично написал яркую статью о Беларуси, которой британская газета Guardian, благодаря его авторитету, уделила три полосы в престижном и наиболее читаемом субботнем выпуске . «Свободный театр» также привлек поддержку драматурга и экс-президента Чехии Вацлава Гавела, пользующегося высоким моральным авторитетом в Европе, и солиста рок-группы Rolling Stones Мика Джаггера. Театр широко гастролирует по планете, и стабильно лидирует в темах статей о Беларуси, намного опережая сюжеты, продвигаемые правительством страны с помощью Bell Pottinger.  Личная поддержка «Свободного театра» уважаемыми европейскими фигурами в итоге усугубила репутацию Беларуси как государства с репрессивным политическим режимом, с лихвой перевесив лишенные воображения усилия белорусского правительства.

Также нельзя  недооценивать действенность знаменитых россиян, которых даже советские власти использовали в имиджевой дипломатии как «послов национальной культуры». Однако их действия могут иметь как позитивный, так и обратный эффект. В нынешней Великобритании фамилия Абрамович теснее ассоциирована с Россией, чем Калашников. Рядовые британцы мало что знают о делах бизнесмена Романа Абрамовича, но охотно распространяют созданный им имидж успешного, обеспеченного и уверенного в себе человека на представителей современной России. В то же время ставший с недавних пор местным «селебрити» футболист Андрей Аршавин озадачил публику. Его спортивные результаты пришлись по вкусу болельщикам лондонского «Арсенала». Его высказывания о качестве британской кухни и качествах британских дам вызвали однозначно негативную реакцию у более обширной аудитории читателей изданий, эти высказывания опубликовавших. Явилось ли это следствием недостатка навыков общения с  представителями СМИ или отсутствия осознания силы своей ассоциации с образом собственной родины – единственным пострадавшим в этой истории оказался имидж России.

Известные личности обязаны своей популярностью средствам массовой информации, и этот канал коммуникации, естественно, требует целенаправленной работы. В силу жесткой конкуренции, СМИ используют любые информационные поводы, быстро перерабатывая их в готовый продукт. Вопреки представлениям в России, западные журналисты в большинстве своем неподвластны некой определенной редакционной политике; скорее, характер их комментариев определяет недостаток времени. По этой причине они склонны повторять устоявшиеся в их сознании клише, а не составлять собственное мнение о каждой новой ситуации. К тому же ни для кого не секрет, что негативные комментарии вызывают более сильную эмоциональную реакцию аудитории. Во многом в отсутствие специальной российской политики по работе с западными медиа, они быстро и прочно навесили на Россию ярлык врага. Обеспечение информационных поводов для СМИ и уважительное и заинтересованное обращение с журналистами сейчас крайне необходимы, чтобы преодолеть их стабильное негативное отношение и представить широкой аудитории более глубокий и многоплановый образ России. Помимо новостных источников, важно работать и с не менее популярными у населения документальными и художественными фильмами, развлекательными телевизионными программами  (игровыми и познавательными шоу), сообщая им информацию о стране: это значительный источник сведений для современной западной публики. Интересно, что в прошлом консервативный в вопросах медиа-политики Китай уже осознать важность целенаправленной работы с широким спектром СМИ. Выучивший урок мирового осуждения во время волнений в Тибете в 2008 г. отдел пропаганды коммунистической партии Китая допустил иностранных журналистов к освещению восстания в Урумчи в июле с.г. на следующий день после начала беспорядков и подключился к обсуждению событий в международной блогосфере.

Если потребность работы с журналистами и СМИ достаточно очевидна, то практически упущены из вида возможности более современных средств коммуникации – интерактивных каналов и социальных сетей. Крупнейшая на данный момент социальная сеть Facebook имеет более 200 миллионов пользователей по всему миру, а количество посещений сайтов трех наиболее популярных сетей: Facebook, MySpace и Twitter – достигло в январе 2009 г. 1.2 миллиарда, 810 миллионов и 54 миллиона, соответственно .  Эти популярные каналы коммуникации предоставляют массу новых возможностей информировать публику  о состоянии дел в России, а также использовать российскую тему в приложениях. К слову сказать, президент США Барак Обама использовал микроблог Twitter во время своей избирательной кампании в прошлом году.

Наконец, в качестве примера кросс-брендинга назовем также весьма важный повседневно, но точно не попадающий на радар российских идеологов канал коммуникации – розничную торговлю. В Великобритании, например, крупная сеть супермаркетов Waitrose, известная репутацией высокого качества, сама  инициировала выпечку и продажу хлеба «Бородинский», чтобы разнообразить ассортимент. При соответствующем содействии они могли бы ввести в повседневную жизнь британцев целый ряд типично русских продуктов: кислый хлеб, квас или кефир.
Количество каналов коммуникации искомого имиджа России для западной публики весьма широко. Главное – использовать именно те из них, которым доверяет и которыми пользуется местная публика.

Давайте меняться!

Доверяемые источники информации позволяют обеспечить широкий охват аудитории, но не могут создавать личный контакт со страной. Между тем  личный опыт от страны создает наиболее глубокий  и продолжительный эффект: он обеспечивает большую благожелательность и толерантность к ней и скептицизм к негативной информации в ее отношении. По своей натуре человек будет скорее положительно, чем отрицательно, воспринимать то, что уже сделал частью своего бытия. Лучше всего личный контакт образуется через положительные эмоции в сферах каждодневной деятельности людей: работе, отдыхе, еде, занятиях спортом, хобби – когда вызывает чувства удовольствия, радости, безопасности, добра, доверия, дружбы. Он образуется через механизм обмена, который включает любое добровольное приложение энергии, будь то личное время или даже незначительная сумма денег. Его создание не требует дорогостоящих и трудно осуществимых в крупном масштабе туристических поездок- его  обеспечивают мероприятия с высоким уровнем интерактивности. Выставки-продажи, аукционы и мастер-классы эффективнее для получения позитивного опыта от страны, чем традиционные экспозиции или концерты. Причем при проведении мероприятий достаточно задействовать самые элементарные виды зрительской активности: от комментария в телекамеру и росписи на баннере до броска городошной битой.

В заключение теоретической части стоит указать, что такие специфические конкуренты, как инерция в смене поведенческих привычек, внутренняя оппозиция, негативно настроенные СМИ и противники по информационным конфликтам не оставляют шансов затяжному принятию решений, которым славится российский госаппарат, и убежденности в том, что «что-то это уже хорошо».

Рецепт для России

Вследствие незначительного культурного, экономического и информационного обмена между Россией и Западом на протяжении почти всего прошлого столетия, а также устоявшегося «холодного» имиджа страны, создание положительной репутации России в глазах западной общественности представляет собой комплексную и многоплановую задачу.

Сложности с продвижением нового имиджа России на международной арене обусловлены прежде всего отличительными особенностями маркетинга в политической сфере. Продвигаемый Россией «продукт» не только сложнее и разнообразнее. Он требует охвата общества целиком, при этом на персональном уровне. Вовлечение каждого «адресата», кроме того, может во времени меняться от крайне высокого, например, при принятии решения о туристической поездке, до стремящегося  к нулю, скажем, в случаях заполнения опросных листов или бытовых ситуаций. Имиджевая дипломатия России должна вестись с синхронным учетом всех обозначенных факторов.

Важно понимать, что аудитория, на которую рассчитано продвижение нового имиджа России, отличается крайней инертностью и уже имеет в большинстве своем прочный негативный взгляд на страну. Бессистемное использование разовых акций, которые применяются на практике, не будет состоятельным – даже теория классического маркетинга указывает на экономическую неэффективность такого подхода. Поэтому работа должна планироваться и систематично имплементироваться в течение длительного времени, то есть носить стратегический, а не тактический характер.

Репутационный менеджмент России осуществляется в два основных этапа:
1) формирование имиджа России в соответствии с потребностями общественности ключевых государств и в их условных понятиях;
2) систематическое продвижение имиджа страны посредством пользующихся доверием западной общественности каналов коммуникации, с упором на максимальный уровень интеракции.

Для целей формирования имиджа на первом этапе важно создание экспертных платформ из специалистов в политике, социологии и антропологии стран, в которых будет осуществляться коммуникация. Для второго этапа необходимо определить основные источники каждодневного информационного и эмоционального опыта общественности: знаменитости, СМИ, интерактивные ресурсы, бытовые аспекты жизни, а также создать программу систематического обеспечения их информацией и поводами для освещения России в благоприятном свете: включение вопросов о стране в игровые шоу,  проведение программ на российскую тематику, создание фильмов и специальных телевизионных программ, публикации статей о неполитических аспектах жизни в России в печатных СМИ и интернет-изданиях, продвижение «русской темы» средствами глобальных социальных сетей.

В заключение

В течение последних двух лет Россия преследовала три ключевых задачи в отношении Европы: принятие новой концепции европейской безопасности, замена Энергетической Хартии и увеличение поставок российских энергоресурсов в Европу и отмена планов создания баз противоядерной обороны США в Восточной Европе. Ни по одной из этих тем правительству не удалось достигнуть значимого прогресса, а причина отказа западных партнеров от российских инициатив неизбежно упиралась в одну проблему – недоверие к России, как собственное, так и своих избирателей.  Совершенно очевидно, что трансформация негативной репутации России является краеугольным камнем для решения ее внешнеполитических и внешнеэкономических задач, а также обеспечения безопасности страны.

Работа над имиджем страны – крайне сложная задача. Ее результаты проявляются не быстро, а точка приложения – не поддающиеся рациональной логике человеческие эмоции и чувства. Работу по изменению общественного отношения к стране легко игнорировать или сделать некачественно, списывая отсутствие результатов на эфемерность темы. Тем не менее, опыт все нагляднее доказывает, что успех России на мировой арене во многом зависит от качества ее имиджевой дипломатии и ответственных за нее экспертов.