ChasKor.ru / Наталья Лещенко: Отдать всё (Владимир Потанин имеет шанс изменить отношение русских к деньгам)
В интервью Financial Times Владимир Потанин сказал, что отдаст всё своё состояние на благотворительные цели в течение ближайших 10 лет. На родине его заявление осталось в тени репортажей о принятии президентом Медведевым комплекса мер по улучшению инвестиционного климата в России. Между тем с точки зрения репутации страны за рубежом и общественного развития самой России заявление Потанина было крайне знаменательным. Статья в ChasKor полностью
Бизнес не корысти ради
Суть не в том, сколько российский олигарх оставит своим детям и какая сумма будет фактически передана через 10 лет. И даже не в том, было ли заявление креативным лоббированием интересов группы «Интеррос», личным PR Владимира Потанина или подготовкой к IPO принадлежащей ему медийной группы «Проф-Медиа», как скептически оценили решение бизнесмена многие комментаторы.
Важно, что решение старейшего российского олигарха может положительно повлиять на систему ценностей современной России. Известно, что поступки ярких представителей элит — политических лидеров и успешных бизнесменов — становятся ролевыми моделями для миллионов молодых российских граждан. Так формируется общественная идеология. Фокус в том, что основа её ― не те лозунги, которые декларируются отрепетированным голосом в начищенный до блеска рупор в воскресный день, а ценности, которые угадываются в походке лидеров, их взглядах и жестах, их реальных поступках — сигналах, которые они дают народу. Такими фактическими, а не декларативными ценностями России в последние десятилетия стали стяжательство, тщеславие, насилие и власть, основанная на страхе.
Намерение Владимира Потанина звучит лейтмотивом совсем другого общества. Разумеется, он не первый и не единственный в стране выделяет деньги на благотворительные проекты: деньгами делится практически каждый крупный бизнесмен. Но заявление о передаче всего имущества, сделанное старейшим и авторитетным российским олигархом, имеет силу индикатора смены приоритетов. Не в примитивном, поверхностном смысле усиления поддержки благотворительных программ, а в коренном осознании общественной функции бизнеса. Бизнес существует не ради самого себя, не ради наживы как таковой. Он выполняет функцию общественной копилки: генерирует и аккумулирует денежные средства для развития общества. Следовательно, показывает авторитетный олигарх, мотив не обогащения, а общественной пользы должен быть движущей силой предпринимателей.
Потанин может повернуть реку российских общественных ценностей вспять именно потому, что он подаёт личный пример, а это является наиболее эффективным способом воздействия на сознание. Чем теперь будут мотивироваться поступки российской молодёжи, если один из самых влиятельных и публичных бизнесменов нашёл смысл жизни в чём-то ином, чем аккумулирование денежной массы?
Плюс России
Для имиджа России за рубежом решение Потанина — тоже большой и неожиданный плюс. Ведь в сознании иностранцев Россия живёт по принципу «деньги не пахнут». С ней можно иметь дело, если единственная цель — заработать. Инвесторы идут в Россию словно на сафари, оставляя дома этику, эстетику и прочие элементы цивилизованности. Российские бизнесмены, ведущие деятельность на Западе, тоже пожинают плоды такого восприятия, становясь жертвой системы двойных стандартов и жёсткой дискриминационной политики, очередным примером чему на этой неделе стало решение налоговых органов Швейцарии в отношении Виктора Вексельберга.
Все попытки Кремля улучшить имидж страны за рубежом до сих пор воспринимались как неумелые заигрывания с общественным мнением или банальный отмыв бюджетных средств. Кремлёвские чиновники должны понимать, что валенки, матрёшки, Красная площадь и Байкал — не более чем мишура для Запада, пока Россия в его глазах — это только про деньги. Поэтому и комплекс инфраструктурных мер по созданию благоприятного инвестиционного климата, рассматриваемый сейчас российским руководством, проблему не решит. Чтобы изменить отношение к России, нужны убедительные доказательства зрелости российского общества. О ней судят в том числе по искренним поступкам её лидеров.
Уважения Запада пока не добились не только государство, но и бизнес. В погоне за признанием российские олигархи беззаветно и щедро дружат с представителями британской королевской династии, закрывают чёрные дыры бюджетов клубов английской премьер-лиги и поддерживают наиболее престижные инициативы в сфере высокого искусства. Но в итоге западная публика просто стала привыкать к широким жестам «русских выскочек» и даже внесла их в свод законов жанра, некой дикарской экстравагантности. Однако всерьёз русские нувориши в гуманитарном аспекте не воспринимались никогда.
На таком негативном фоне высказывание одного из отцов российской олигархии, что он хочет действовать как Билл Гейтс и Уоррен Баффет и направлять капитал на благие цели, уже само по себе положительно повлияло на имидж как российского бизнеса, так и страны в целом. Оно показывает, что русские способны мыслить и действовать, исходя из понятных и уважаемых в западном обществе ценностей, в данном случае ― общественного блага.
Вполне возможно, что Владимир Потанин сам не до конца осознаёт степень значимости собственного решения. Оно не просто показатель того, что российский бизнес следует в русле западных понятий и стал обращать больше внимания на ответственность перед обществом. Это потенциальная возможность изменить общество изнутри. Потанин основывает очень нужный России тренд уже сейчас, и остаётся надеяться, что он найдёт последователей. Уже испорченная было рыба начала вдруг свежеть с головы.
Путь Либерала. Делу лорда Ральфа Дарендорфа посвящается
3 ноября в Вестминстерском аббатстве отпевали лорда Ральфа Дарендорфа, великого мыслителя, известного политика, высокого чиновника, британского барона. Вернее по переводу и по сути – служили благодарственную за его жизнь и труды. Служба была легкой и светлой, и молились не за упокой души, а за продолжение дела этого человека. За свободу личности, за демократию, за истинную европейскую интеграцию. Удивительно, что речи и молитвы о демократии под строгими сводами многовекового оплота британской культуры не резали слух и звучали совершенно естественно. Потому что можно и вправду прожить жизнь как свободная личность и активный гражданин.
Жизнь Ральфа Дарендорфа – воплощение не американской, а европейской мечты. В американской человек преодолевает препятствия и достигает высот материального благополучия, и на том сказке конец. В европейской человек стремится к интеллектуальной и профессиональной свободе, к самопостижению и реализации своих идеалов – это образ жизни. Дарендорф на пути воплощения этой мечты сделал несколько блестящих карьер, каждая их которых была более чем достаточна для знаменательной жизни.
Как политик Ральф Дарендорф был членом Бундестага и в возрасте 40 лет вошел в правительство Вилли Брандта в 1969г. Оттуда он стал Комиссаром Евросоюза от Германии, заняв пост, являвшийся пределом мечтаний для чиновника того времени. Но не стал брюссельским бюрократом, а предпочел должность директора Лондонской Школы Экономики. В 1988 Дарендорф получил британское гражданство, а в 1993 «самый любимый немец в Британии после принца Альберта (мужа королевы Виктории)» стал британским пэром, получив дворянский титул вопреки сопротивлению тогдашнего премьера Тэтчер и активно участвовал в заседаниях Палаты Лордов Британии. Уникальное участие Дарендорфа в политическом процессе сразу двух европейских, однако, вторично по сравнению с его академической и интеллектуальной значимостью.
«Один из главнейших европейских мыслителей и интеллектуалов» (по словам немецкого канцлера Ангелы Меркель), Дарендорф известен прежде всего как великий ученый, выдающийся социолог, который умел понять суть происходящего с людьми и миром и объяснить это доходчиво, убедительно и интересно. Немец, глубоко переживавший за последствия нацизма, Дарендорф выявил и назвал всего четыре фактора, которые «привели к Аушвицу», сделали нацизм в Германии возможным. «Общество и политика в Германии» 1967 г – лучшая книга по истокам немецкого фашизма. Предостережение Дарендорфа: проблема Германии в том, что немцы на все ищут абсолютные ответы и сильного лидера, который воплотил бы их в реальность – крайне актуально для сегодняшней России.
Дарендорф также уточнил учение Маркса, первым показав, что в ХХ веке сила не у того, у кого деньги, а у того, у кого власть. Он говорил, что конфликт – нормальное явление, которое нужно уметь разрешать, а не избегать. «Жизнь непроста, и не должна быть проста, – писал Дарендорф. – Сложности делают ее богаче. Давайте научимся с этим жить». Демократия – способ жить с конфликтом. Что значит не подавлять личности и события, а находить позитивные пути их реализации в существующем контексте. Только так конфликты будут способствовать развитию общества.
В этом фундаментальный принцип учения и жизни Дарендорфа – человек должен быть личностью и активным гражданином, а государство – создавать условия для развития и свободы индивидуума, чтобы граждане сами совершенствовали свое общество. Он был либералом, по духу и по сути, и показывал это личным примером.
Дарендорф искал свой собственный ответ и составлял свое мнение, а не заимствовал шаблоны. Противостоять «закрытому, всеохватывающему» режимы он начал еще подростком. В 15 лет, не будучи евреем, Дарендорф попал в польский концлагерь за распространение анти-нацистских листовок.
Его отец был активным социал-демократом– но сам он не пошел уже в чем-то готовой отцовской дорогой, так как считал, что распределительный подход социал-демократов превращает людей в иждивенцев – и выбрал в политике и жизни ту, которая больше соответствовала его убеждениям. Дарендорф выделялся среди академиков тем, что не возделывал, как подавляющее большинство, одну и ту же ниву, но прилагал свой могучий интеллект к разнообразным проблемам и вопросам. Он писал свои научные труды стилем, который легко понять и интересно читать и не ученым, не поддаваясь жесткой моде уподоблять социологические тексты инженерным чертежам. Он не смотрел на мир с высокой башни академии, но активно участвовал в его совершенствовании как политик и общественный деятель. Более того, он связывал с обществом целый институт – Лондонскую Школу Экономики и Политических Наук (LSE), способствуя общению ее студентов и преподавателей с политиками и чиновниками разных стран и продвигая талантливых студентов в «реальный мир». При этом Дарендорф уважал и не забывал себя самого: создал большую семью, вырастил и воспитал детей, получал удовольствие от жизни, любил шампанское и джаз и всегда хорошо выглядел.
Как многие великие люди, Дарендорф в чем-то опередил свое время. Вторая половина ХХ века была эпохой прагматично действующих технократов, а не неординарно мыслящих романтиков. Нынешнее время также сложно назвать веком романтизма, но когда рациональные планы и принципы устройства рухнули в глобальном масштабе, настало время поиска идей и появилась потребность в свободных и активных людях. В постсоветском контексте, в нынешней России, где слово «демократия» используется с фальшивым или уничижительным оттенком, а «свобода личности» является понятием теоретическим, такая потребность одновременно и особенно ясна, и трудна в воплощении. Можно – и справедливо – кивать на довлеющее государство и запутанный политический режим. А можно стараться их активно изменить, не становясь при этом радикалом и отщепенцем, и при этом не только не забыть себя, но и сделать свою жизнь ярче и значительнее. Находить свои собственные ответы и воплощать их в реальность – не только мечта. Лорд и профессор Ральф Дарендорф показал, что это может быть путь реальной жизни.
Жизни либерала.
Наталья Лещенко, INSTID
Автор – докторский стипендиат Лорда Дарендорфа в Лондонской школе экономики
A Tribute to Lord Ralf Dahrendorf
A thanksgiving service was held today at St. Margaret church in Westminster Abbey for the life and work of Ralf Dahrendorf, a foremost sociologists and parliamentarian. I was fortunate to be his scholar at the London School of Economics. LSE boasts many peers among its professors but none of the rather many “academic lords” I met during my studies there stroke a comparable figure of intellectual and personal magnitude and formidability. For a young PhD student, talking to Dahrendorf was like conversing with a pure intellect itself.
“Are you writing a book at the moment?”, asked my fellow scholar Ebenezer Obadare during our first meeting with Dahrendorf. “Am I writing a book?- he seemed bemused. – I am always writing a book”.
I discovered Dahrendorf’s books before I met him, surprised how easily they read. They were texts, fine impeccable stories which helped make sense of the world and its past and present – like the book explaining origins of Nazism in Germany or a later one talking of the modern social conflict. There, I was amazed to find the suggestion that for young people to advance themselves and the society most, they should be having fun with what they do. What a far cry from statistics-crammed today’s sociological books, geared to descriptory tables and graphs. “Sociologist nowadays try to prove they are not worse than engineers” – Dahrendorf joked to us.When I came back from my own fieldwork with insane amounts of data, he said, “I hope you will be able to make some sense out of what you’ve met rather than reporting that 30% of your subjects think one way and 15% another”. This was to a great relief, for it seemed he justified and encouraged my inclination to avoid numbers and produce ideas instead.
Dahrendorf himself of course needed no endorsement – he was known to speak his truth whatever the context – and believed this was everyone’s right, too. At the time of technocrats, he was not afraid to draw on “irrational” as possible or partial explanations for the phenomena he studied, and say that out loud, too. He spoke for liberty and, in particular, the liberty of the individual – to grow, to develop, and to make a sincere and committed contribution to the society. He spoke against the big state, and for the parliamentary chamber full of responsible individuals free from constraints of party politics. An often lone voice in his lifetime, Dahrendorf’s ideas are gaining wider momentum. The “democracy of numbers” is giving way to “democracy of ideas”, faceless masses are yielding to active individuals that have ideas and agenda, and democracy again has a chance to be redefined in a way that takes it back closer to individual-focused liberty rather than egalitarian socialism.
Like many people for certain, I like to think that Ralf Dahrendorf was my mentor. We did not meet often, but he gave me guidance with my thesis, encouraged my quest into “irrational” within political sociology framework, provided recommendations for funding applications, and most crucially, supported my inkling to get out of the academia; the phrase “you want to be more than a senior lecturer at a Warwick university” inspired more than just me to look outside the “white tower” of universities and embrace the world. Today at the service, he inspired me again. Doing CIS politics, it was a first time in several years that I heard the word “democracy” being used not with a pejorative tint, but with respect and care, as a worthy goal of a society – and a person. Lord Dahrendorf enjoyed and savoured his life, while also enlightening millions through his outstanding books and helping thousands personally. A truly great man, a fully worthy life. A genuine inspiration.
Natalia Leshchenko