ChasKor.ru / Наталья Лещенко: Отдать всё (Владимир Потанин имеет шанс изменить отношение русских к деньгам)
В интервью Financial Times Владимир Потанин сказал, что отдаст всё своё состояние на благотворительные цели в течение ближайших 10 лет. На родине его заявление осталось в тени репортажей о принятии президентом Медведевым комплекса мер по улучшению инвестиционного климата в России. Между тем с точки зрения репутации страны за рубежом и общественного развития самой России заявление Потанина было крайне знаменательным. Статья в ChasKor полностью
Бизнес не корысти ради
Суть не в том, сколько российский олигарх оставит своим детям и какая сумма будет фактически передана через 10 лет. И даже не в том, было ли заявление креативным лоббированием интересов группы «Интеррос», личным PR Владимира Потанина или подготовкой к IPO принадлежащей ему медийной группы «Проф-Медиа», как скептически оценили решение бизнесмена многие комментаторы.
Важно, что решение старейшего российского олигарха может положительно повлиять на систему ценностей современной России. Известно, что поступки ярких представителей элит — политических лидеров и успешных бизнесменов — становятся ролевыми моделями для миллионов молодых российских граждан. Так формируется общественная идеология. Фокус в том, что основа её ― не те лозунги, которые декларируются отрепетированным голосом в начищенный до блеска рупор в воскресный день, а ценности, которые угадываются в походке лидеров, их взглядах и жестах, их реальных поступках — сигналах, которые они дают народу. Такими фактическими, а не декларативными ценностями России в последние десятилетия стали стяжательство, тщеславие, насилие и власть, основанная на страхе.
Намерение Владимира Потанина звучит лейтмотивом совсем другого общества. Разумеется, он не первый и не единственный в стране выделяет деньги на благотворительные проекты: деньгами делится практически каждый крупный бизнесмен. Но заявление о передаче всего имущества, сделанное старейшим и авторитетным российским олигархом, имеет силу индикатора смены приоритетов. Не в примитивном, поверхностном смысле усиления поддержки благотворительных программ, а в коренном осознании общественной функции бизнеса. Бизнес существует не ради самого себя, не ради наживы как таковой. Он выполняет функцию общественной копилки: генерирует и аккумулирует денежные средства для развития общества. Следовательно, показывает авторитетный олигарх, мотив не обогащения, а общественной пользы должен быть движущей силой предпринимателей.
Потанин может повернуть реку российских общественных ценностей вспять именно потому, что он подаёт личный пример, а это является наиболее эффективным способом воздействия на сознание. Чем теперь будут мотивироваться поступки российской молодёжи, если один из самых влиятельных и публичных бизнесменов нашёл смысл жизни в чём-то ином, чем аккумулирование денежной массы?
Плюс России
Для имиджа России за рубежом решение Потанина — тоже большой и неожиданный плюс. Ведь в сознании иностранцев Россия живёт по принципу «деньги не пахнут». С ней можно иметь дело, если единственная цель — заработать. Инвесторы идут в Россию словно на сафари, оставляя дома этику, эстетику и прочие элементы цивилизованности. Российские бизнесмены, ведущие деятельность на Западе, тоже пожинают плоды такого восприятия, становясь жертвой системы двойных стандартов и жёсткой дискриминационной политики, очередным примером чему на этой неделе стало решение налоговых органов Швейцарии в отношении Виктора Вексельберга.
Все попытки Кремля улучшить имидж страны за рубежом до сих пор воспринимались как неумелые заигрывания с общественным мнением или банальный отмыв бюджетных средств. Кремлёвские чиновники должны понимать, что валенки, матрёшки, Красная площадь и Байкал — не более чем мишура для Запада, пока Россия в его глазах — это только про деньги. Поэтому и комплекс инфраструктурных мер по созданию благоприятного инвестиционного климата, рассматриваемый сейчас российским руководством, проблему не решит. Чтобы изменить отношение к России, нужны убедительные доказательства зрелости российского общества. О ней судят в том числе по искренним поступкам её лидеров.
Уважения Запада пока не добились не только государство, но и бизнес. В погоне за признанием российские олигархи беззаветно и щедро дружат с представителями британской королевской династии, закрывают чёрные дыры бюджетов клубов английской премьер-лиги и поддерживают наиболее престижные инициативы в сфере высокого искусства. Но в итоге западная публика просто стала привыкать к широким жестам «русских выскочек» и даже внесла их в свод законов жанра, некой дикарской экстравагантности. Однако всерьёз русские нувориши в гуманитарном аспекте не воспринимались никогда.
На таком негативном фоне высказывание одного из отцов российской олигархии, что он хочет действовать как Билл Гейтс и Уоррен Баффет и направлять капитал на благие цели, уже само по себе положительно повлияло на имидж как российского бизнеса, так и страны в целом. Оно показывает, что русские способны мыслить и действовать, исходя из понятных и уважаемых в западном обществе ценностей, в данном случае ― общественного блага.
Вполне возможно, что Владимир Потанин сам не до конца осознаёт степень значимости собственного решения. Оно не просто показатель того, что российский бизнес следует в русле западных понятий и стал обращать больше внимания на ответственность перед обществом. Это потенциальная возможность изменить общество изнутри. Потанин основывает очень нужный России тренд уже сейчас, и остаётся надеяться, что он найдёт последователей. Уже испорченная было рыба начала вдруг свежеть с головы.
Ej.by / Александр Федулин: Online-лицо Беларуси
Александр Федулин, Институт государственных идеологий (INSTID)
Можно обвинять власти в неуклюжести, отсутствии либеральности и излишней радикальности желания «просто взять все и урегулировать». Однако это не умаляет знаменательности указа в деле повышения экономической привлекательности станы. Обязав не только органы власти всех уровней, но и государственные предприятия вести систематичную информационную активность, белорусские лидеры дали потенциальным иностранным инвесторам очередной сигнал о своей готовности к сотрудничеству, в данном случае посредством создания в стране эффективной информационной инфраструктуры.
Благого начинания, однако, для успеха дела недостаточно. Положения указа будут конкретизированы актами нижестоящих органов власти. Вероятно, они установят нормы периодичности обновления информационного контента интернет-ресурсов, требования к его содержанию и оформлению, как и к другим структурным аспектам информационной деятельности. Однако известно, что нормативно-правовое регулирование не способно решить нематериальные стороны, такие как внешний вид информационных ресурсов и качество публикуемых текстов, в первую очередь на иностранных языках. Эти аспекты неосязаемы, их сложно описать и нормировать, а тем более контролировать их реализацию. При этом практика указывает на их исключительную важность для создания мнения о стране.
Между тем нынешнее качество информационной активности представителей государственного сектора вызывает в основном сожаление. Эстетический аспект дизайна интернет-ресурсов госорганов и дружественность их пользовательского интерфейса ощутимо уступает западным аналогам. Складывается ощущение, что, следуя ставшему национальной чертой принципу «сделай сам», многие белорусы при подготовке сайтов своих организаций изобретают колесо. В результате для европейских пользователей белорусские сайты выглядят, как стиральная машина «Вятка» для владельцев Zanussi: старомодно и нелепо. Еще более существенной проблемой до сих пор было качество перевода публикуемой информации на иностранные языки. Например, заглавие английской версии официального веб-сайта Государственного таможенного комитета Республики Беларусь содержит орфографическую ошибку. Непосредственного практического значения эта ошибка не имеет, однако очевидно, что имиджу страны плюсов она не приносит.
В данной ситуации можно говорить об очевидных рецептах. Например, использование услуг непосредственных носителей иностранных языков для перевода и редактирования публикуемых текстов. Или принятие за ориентиры наиболее прогрессивных аналогичных ресурсов. Или осознанное изучение современных методов визуальной передачи информации. Или привлечение уже подкованной в предмете белорусской молодежи. Вопрос в желании и готовности исполнителей выйти из зоны комфорта и расширить свой инструментарий и кругозор.
Исполнение указа в части информационной деятельности государственного сектора, а значит, и фактическая эффективность этой деятельности, остается на совести конкретных исполнителей. Выполнение установленных нормативов для отчетности останется не более чем формальностью и не будет способствовать улучшению реальных показателей, таких как увеличение притока иностранных инвестиций и объема экспорта, рост въездного туризма и качественное улучшение общего информационного фона в зарубежных СМИ. Выходит, что успех Беларуси в реализации стратегии по повышению ее инвестиционной привлекательности и улучшению имиджа страны за рубежом становится заложником пресловутого человеческого фактора.
Такой вывод, на первый взгляд, не добавляет оптимизма в силу вышеуказанных проблем качества. В то же время новый расклад делает возможным для каждого из исполнителей проявить инициативу, творческий подход и так или иначе найти применение своим талантам. Сложившаяся ситуация уникальна тем, что, официально представляя Беларусь во всемирной сети Интернет, большое количество людей получило возможность внести прямой, ощутимый вклад в экономическое и социальное развитие своей страны. Указ поручает создать информационное лицо Беларуси, но от самих белорусов зависит, насколько красивыми будут ее черты.
Russia Energy Dispute Episode 2010: Belarus and Oil
It would not be a proper New Year without signs of an energy “war” of sorts emanating from the eastward quarters. This time Russia disputes with Belarus, and over the oil, for a change. The matter is not the price itself, but the export duty. Belarus refines Russian oil at two large facilities, but exports the bulk of the produce, also charging a hefty petrochemicals export fee – which the Russian side believe is theirs. The first attempt to make Belarus itself pay Russia export, rather than domestic, was taken in January 2007, resulting in a brief halt to Russian oil supplies to Europe and a half-way tariff solution. Belarus paid US$53 per ton as export duty instead of the initial US$180, and kept 15% of the collected export duty, while Russia retained 85%. The agreement expired at the start of this year.
Now Russia is on the assault again, although this time round it has its hands tied up by its own invention, the tripartite Customs Union with Belarus and Kazakhstan, which, as Belarusian government reasonably points out, precludes any tariff duplicity. The Belarusian side, however, is also vulnerable. According to estimations by economist Yaroslav Romantchuk, should the Russian conditions be observed, Belarus would need to pay some US$5.6 billion in 2010 in oil export duties alone, which equals over 10% of its GDP and nearly equals profits from exporting refined oil, estimated over US$6 billion. The tariff is thus effectively untenable for the Belarusian economy.
Given the high stakes for both sides, negotiations over the new oil contract may prove more difficult than either side would warrant – and take longer than the now habitual seasonal energy haggles. This is because the root cause – Russia’s subsidised energy prices remains intact in principle. To resolve this most recent impasse, Russia may be hoping to obtain control over Belarusian oil refining assets, in exchange for some lower tariffs, something that the Belarusian side will be very reluctant to part with. In any case, Belarus is likely to see conditions to worsen for the oil refining industry, which is likely to lower its share in the GPD and export in the long term. For Russia, the question is how much and who exactly will gain from the new contract: the Russian budget from the higher energy tariffs, or oil companies from being able to buy Belarusian assets on cheap. The recipients of Russian oil via Belarus in Poland and Germany can remain on quiet alert, for the attempts to cover up the dispute from both sides show that they are eager to contain the situation to themselves at least at present.
Роман или паранойя
В ноябре в Минске прошел Белорусский инвестиционно-экономический форум, призванный укрепить положительный имидж страны как надежного делового партнера. Следом за проведенным с помпой мероприятием Запад узнает об исчезновении с прилавков в Беларуси романа Виктора Мартиновича «Паранойя». Слова «укрепление отношений», «налаживание контактов», «либерализация», «улучшение климата», которыми изобиловал официальный пресс-релиз минского форума, неловко повисли в воздухе. Официальный Минск молчит и никак происходящее с книгой не комментирует.
Запад при этом терзается догадками: то ли весь старательно выстраиваемый имидж Беларуси как «неразведанной жемчужины Европы» и «динамично меняющейся к лучшему страны» – не более чем ложь, то ли белорусские власти просто не сильны в вопросах репутационного менеджмента и не могут внятно изложить свою позицию по проблеме. Так или иначе, ситуация однозначно негативно влияет на имидж страны, сводя не нет старания многих людей и значительные вложения времени и денег. К тому же каждая подобная ситуация только отчуждает западное общество еще больше.
При этом нет ничего ужасного в том, что у властей есть своя позиция, которая вполне может не совпадать с взглядами западной общественности или кого бы то ни было еще. Плохо то, что эта позиция не может внятно формулироваться, озвучиваться и защищаться цивилизованными методами.
То, что у белорусских властей серьезные проблемы с коммуникацией, не новость. Удивляет одно: как руководство страны намерено строить здоровое общество и налаживать интеграционные процессы с Европой и при этом ограничиваться отрепетированной и кондовой коммуникацией по праздникам?
Сам факт написания такой книги, ее скандальная популярность, неожиданный резкая реакция представителей официального Минска показывают, что проблема взаимоотношений власти и людей стоит сегодня острее, чем когда-либо. Все, кто прочитал роман, как один сразу же узнают в болезненном состоянии главного героя, метко отраженном названием книги, свои ощущения от современной Беларуси. И это несмотря на то, что многое в книге намеренно сильно гиперболизировано. Местами автор нарочито подчеркивает вымышленность сюжета.
Происходящее следует рассматривать как тревожный звонок, индикацию того, что тактика замалчивания, распространения страха и действий исподтишка неэффективна в деле построения общества здоровых и адекватных людей. Совершенно ясно, что характер коммуникации необходимо менять.
Что делают представители власти? Подчеркнуто молча изымают тираж, словно говоря: «Да, это Беларусь там описана! Что, вы сами не догадались? Как, вы не узнаете Минск?» При этом больше всего страдает репутация не автора, страны.
Создание благоприятного имиджа Беларуси среди западных аудиторий – одна из приоритетных задач правительства. Это должно привлечь в Беларусь инвесторов, туристов, должно создать спрос на белорусские товары за рубежом. «Дальновидный» ход с запретом книги и последующая «игра в молчанку» этому отнюдь не способствует.
В условиях глобальности процессов и относительно свободного обмена информацией такие промахи не остаются безнаказанными, не то что незамеченными. При этом белорусские власти не дают западным аудиториям выбора. Отсутствие обоснованной официальной позиции властей создает вакуум, который быстро заполняется домыслами и кривотолками. Ведь если чиновник не пользуется интернетом, это не значит, что им больше никто не пользуется.
И наивно полагать, что, изъяв книгу из обращения в одной стране, она дематериализуется для всех. Еще наивнее не видеть тот факт, что такой информационный повод – отличная возможность для противников правящего режима разыграть свою карту. Рейтинг цитируемости страны, конечно, вырастет на время, но именно такая известность губительна для ее репутации.
При всем богатстве выбора современных каналов коммуникации: от старых добрых СМИ до социальных сетей и блогосферы – чиновник стабильно предпочитает самый простой и надежный вариант – бездействие. Нам, наблюдающим происходящее с запада, официальный Минск поведением в вопросах PR напоминает буриданова осла. К слову, результат тот же.
При этом такая ситуация вызывает не смех – скорее, сожаление. В результате действий конкретных людей, мотивированных некими ложными ценностями, страдает вся страна. Это она недополучает инвестиции, это ее бизнесов сторонятся как сторонились, это на ее граждан продолжают смотреть со снисхождением. Потраченные на продвижение страны энергия, время и ресурсы летят в пропасть из-за одного нелепого шага.
Мы не устаем говорить, что страну представляют конкретные люди. Западное общество судит о Беларуси не по бравурным правительственным вебсайтам с рассказами про зубров, драники и перевыполнение плана, а по информации о людях, которые в силу тех или иных своих талантов становятся общественным явлением. При этом чем ярче личность, тем больше внимания она способна приковать к самой стране. Это нельзя отрицать, этим нужно пользоваться.
«Паранойя» имеет все шансы стать мировым бестселлером. Книга умна, интересна, эмоциональна и современна. У властей есть простой выбор. Они могут поддержать первый реальный белорусский культурный продукт и ассоциировать страну с его успехом у зарубежной аудитории. А могут продолжать хранить зловещее молчание и показать миру, что «Паранойя» и есть белорусская реальность.
Belarus: The Mistreatment of ‘Paranoia’
A book on paranoia disappeared in Minsk. Two days after it had hit bookshops and internet retailers, it was suddenly “ not available”, with no official explanation given either to the inquiring readers nor the embarrassed sales staff. It is as if the book has never happened. Except, of course, it has, and free electronic versions of the elusive novel are now spawning on the internet.
Paranoia is a novel about love at the times of dictatorship. The love between a man and a woman is described with freshness, subtlety, depth and joy. The background is the dark, sinister world of dictatorship, with their frozen emotions, unspoken truths, and the bizarre understanding of reality so well entrenched in people’s heads that they are unsure which of the thoughts and fears they have are their own and which are planted into their minds by the overbearing political regime.
Formally, the book never mentions Belarus. The dictator is not the president but the secret services minister, and his character is deliberately crafted to differ from the current Belarusian leader. The author opens the novel with a pointed statement that ‘all characters are fictional”. Yet, writing as he is in “reality plus anti-utopia” genre, he cannot help the setting, in which Belarusian capital Minsk is quickly recognisable.
It is easy to see why the Belarusian authorities got tetchy. First, the political regime described in the novel is more dramatic than the country’s current reality. (For example, tn the book, the secret services kill the dissenting youth rather than incarcerating or expelling their activists from universities as it happens in Belarus.) Hence, the novel runs against the message of “changing Belarus” the government is keen to present to Europe and the world outside, to win their trust and investments. Second, the book associates the country with a poignant, worried and lingering feel of a lonely individual, not the happy collectivist atmosphere the authorities are claiming for Belarusian society. Yet, it is not the book but the ban that does the Belarusian authorities disservice.
For a regime that arguably became possible due to a deft crafting of a befitting national ideology, the silent, unexplained prohibition of the “Paranoia” novel is
detrimental. It erodes trust, especially investor trust, that the government is painstakingly and at a great expense to the ailing economy trying to create abroad.
The information about disappearing books, dissenting youth being beaten up by squads of unidentifiable thugs, and of the imposition of discretionary demands on businesses creates a glaring gap with the official governmental pitch. It suggests that the real things in Belarus happen in silence, unpredictably and with no care for an explanation on the part of the authorities. The government’s lack of communication on points of international concern confirms and strengthens this adverse view of the country.
The dearth of common sense and understanding of the borderless reality enabled by the internet and globalisation betrays a sense of paranoia amongst the Belarusian officials themselves. Whilst they have banned books before, this is a first novel that stands of chance of acquiring international mass readership that they had confronted – and dealt with it awkwardly and clumsily. For the regime based on populist national ideology, mistakes in communication are dearer than mishandling of the economy.
Instead of banning the novel, the Belarusian authorities would be much more better off jumping on its bandwagon and celebrating Paranoia. For the first time ever, the country has on offer a cultural product that is timely, interesting and relevant for audiences worldwide.
Paranoia’s strongest point is the poignantly truthful portrayal of the mixed realities and the confused state of mind of people living under a watchful paternalistic state. Unlike under communism, where dissidents could pay a lip service to the political regime while keeping their own understanding of reality to themselves, in the dictatorship-induced paranoia, the individual and social truths mix so well that people lose their judgement, and the fear created by the secret services is multiplied by their own personal phobias so that one does not know where the actual reality begins and ends. The novel puts forward in a convincing and gripping way the argument rarely seen even in political regime literature – that dictatorships are sustained by people themselves, not only secret services and oppressive state apparatus. It demonstrates how real and perceived fears get mixed to stifle liberty and independent judgement, let alone undermine individual action. It implies that regime change begins not at the ballot box but within one’s own mind, a rare and insightful contribution Belarusians can give to the world based on their own experience.
The country’s cultural products are the reflection and consequence of its social and political life. It is only logical that a Belarusian writer has published a book on life under dictatorship. The author is a soft-spoken, quiet intelligent Victor Martinovich, who had previously stricken an improbable position of a journalist critical of the authorities and yet not an outright oppositionist due to his sense of irony; he would much rather be a successful writer than a dissident and does not target the government directly. The authorities’ knee-jerk reaction to ban it, in combination with Martinovich’s compelling prose, is likely to add Paranoia international acclaim and pose new uncomfortable questions for the Belarusian government to face and fend off. The authorities would be much better served if they addressed the novel themselves and communicated their view on it outright, or, even more so, celebrated it as Belarusian contribution to the world. It would leave it at the level of good literature instead of a political cause “Paranoia” has now become.
Natalia Leshchenko, Institute for State Ideologies (INSTID)
Love matters more than food in the UK
The reputable Young Foundation has published its annual survey of the state of nation in Britain. Below is a link to the survey and another to a good summary. Although the article focuses on poverty issues, we think the main lesson of the survey is that it confirms how non-material, intangible matters have overtaken material things in people’s value systems – and the state institutions have barely recognised this yet.
‘Being without a roof over your head brings you new rights. Having no one to talk to doesn’t. But there is little sign yet that the parties know quite how to deal with these issues. Nor would they feel comfortable acknowledging another striking finding, which is that many, from teenagers to refugees, value having a mobile phone more than they value having enough to eat,’ the article says.
Do we, then, need a Ministry of Love and Happiness? No. Provision of love is the provenance of autocracies. That’s what makes them so resilient. Yet democracies must make room for love and emotion, beyond banal patriotism. Otherwise populism and autothoritarianism can take foot even in Britain, the survey implies. How can democracy and love be reconsiled?
http://www.youngfoundation.org/files/images/YF_needsreport_screen.pdf
http://www.timesonline.co.uk/tol/comment/columnists/guest_contributors/article6948000.ece
Medvedev Gives Russians a Dream; Now They Need Tools to Achieve it, too
Russian President Dmitry Medvedev made his second national address today. The first one, a year ago, shocked the foreign audience by its proposal to increase the presidential service term from four to six years, the measure put into place soon afterwards. This time round the address surprised rather the domestic than the foreign audience. Medvedev spoke of modernisation of Russia, in terms of both technological and political breakthrough, and said that for the first time ever, this will be done basing on democratic principles and values.
Medvedev’s reforms are well needed, in the political sphere as much as in the failing economy and dilapidated infrastructure. Whilst Medvedev’s reform agenda for the technological and infrastructure breakthrough is fairly sound, with regard to politics he might be catching up with what the West has already left. Medvedev’s political proposals all have to do with political party development and empowerment of legislative bodies at the regional and local levels. Yet as experience of EU democracies shows, party politics is already past its heyday, and new forms of political engagement are being searched for. Similarly, in Russia, people are concerned that their voices cannot be heard by the state, and that their real influence over political and economic decisions is minute. This became apparent during a call-in BBC Russian programme Vashe Slovo today. Although nearly 20,000 people responded to president’s call for ideas on how to move Russia forward over the last two months, many remain sceptical their proposals will ever reach the president or see the light of the day at all.
The Russian president rightly points out that the country needs ‘clever, free and responsible people’, but the party political tools are not the only remedy for the current participation ills, nor the best one. To put Russia into genuine political avant-guarde, Medvedev needs to support and bring forward institutes and mechanisms to support such active and responsible citizens, and create sustainable and trusted channels for their ideas to be swiftly and effectively put to the government and brought to life.
Медведев выступил с Посланием Федеральному Собранию РФ
Оригинальный текст на kommentarii.ru
Медведев дал россиянам мечту; теперь им нужны политические инструменты.
В своем обращении президент Медведев сделал шаг вперед от традиционных «распределительно-обещательных» текстов этого жанра, привычных для жителей стран СНГ. Его послание более напоминало программные речи политиков западных демократий, признанные обозначить большие цели и вдохновить избирателей на их исполнение.
Реформатору Медведеву крайне необходима народная поддержка для реализации своего видения России. Она нужна не только для преодоления инерции и сопротивления бюрократического аппарата. Его мечта о стране «умных, свободных и ответственных» людей невозможна без их взращивания и без создания механизмов их взаимодействия с властью. В этом программа президента пока недостаточна.
Медведев предлагает усиление местных органов власти и партийное строительство – а в развитых демократиях оба механизма, особенно партийная политика, уже изжили себя и не соответствуют потребностям эклектичного неклассового пост-индустриального общества. Поэтому в то время как заимствовать опыт ведущих стран в области инфраструктуры и технологий разумно, для глубокой политической «перестройки» усиление традиционных механизмов представительной демократии неэффективно. Укреплять политические механизмы прошлого для России недостаточно.
Чтобы быть настоящим мировым лидером, России можно и нужно принести в жизнь новые политические инструменты. В частности, можно сказать новое слово в отношении института гражданского общества: создать более прямые, чем представительные, механизмы для поощрения политической и социальной деятельности активных граждан и реализации их идей. Бюрократический аппарат в законодательных и исполнительных ветвях власти для этого некомпетентен, инертен, и главное, не заинтересован. Нужны новые каналы, которые пользовались бы доверием тех самых людей, которые так важны для Медведева, и которым бы также и доверяло государство.
Президентское послание – смелый и нужный шаг. Чтобы сделать другие, и не в одиночку, президенту нужно дать возможности активным гражданам стать рядом с собой.
Путь Либерала. Делу лорда Ральфа Дарендорфа посвящается
3 ноября в Вестминстерском аббатстве отпевали лорда Ральфа Дарендорфа, великого мыслителя, известного политика, высокого чиновника, британского барона. Вернее по переводу и по сути – служили благодарственную за его жизнь и труды. Служба была легкой и светлой, и молились не за упокой души, а за продолжение дела этого человека. За свободу личности, за демократию, за истинную европейскую интеграцию. Удивительно, что речи и молитвы о демократии под строгими сводами многовекового оплота британской культуры не резали слух и звучали совершенно естественно. Потому что можно и вправду прожить жизнь как свободная личность и активный гражданин.
Жизнь Ральфа Дарендорфа – воплощение не американской, а европейской мечты. В американской человек преодолевает препятствия и достигает высот материального благополучия, и на том сказке конец. В европейской человек стремится к интеллектуальной и профессиональной свободе, к самопостижению и реализации своих идеалов – это образ жизни. Дарендорф на пути воплощения этой мечты сделал несколько блестящих карьер, каждая их которых была более чем достаточна для знаменательной жизни.
Как политик Ральф Дарендорф был членом Бундестага и в возрасте 40 лет вошел в правительство Вилли Брандта в 1969г. Оттуда он стал Комиссаром Евросоюза от Германии, заняв пост, являвшийся пределом мечтаний для чиновника того времени. Но не стал брюссельским бюрократом, а предпочел должность директора Лондонской Школы Экономики. В 1988 Дарендорф получил британское гражданство, а в 1993 «самый любимый немец в Британии после принца Альберта (мужа королевы Виктории)» стал британским пэром, получив дворянский титул вопреки сопротивлению тогдашнего премьера Тэтчер и активно участвовал в заседаниях Палаты Лордов Британии. Уникальное участие Дарендорфа в политическом процессе сразу двух европейских, однако, вторично по сравнению с его академической и интеллектуальной значимостью.
«Один из главнейших европейских мыслителей и интеллектуалов» (по словам немецкого канцлера Ангелы Меркель), Дарендорф известен прежде всего как великий ученый, выдающийся социолог, который умел понять суть происходящего с людьми и миром и объяснить это доходчиво, убедительно и интересно. Немец, глубоко переживавший за последствия нацизма, Дарендорф выявил и назвал всего четыре фактора, которые «привели к Аушвицу», сделали нацизм в Германии возможным. «Общество и политика в Германии» 1967 г – лучшая книга по истокам немецкого фашизма. Предостережение Дарендорфа: проблема Германии в том, что немцы на все ищут абсолютные ответы и сильного лидера, который воплотил бы их в реальность – крайне актуально для сегодняшней России.
Дарендорф также уточнил учение Маркса, первым показав, что в ХХ веке сила не у того, у кого деньги, а у того, у кого власть. Он говорил, что конфликт – нормальное явление, которое нужно уметь разрешать, а не избегать. «Жизнь непроста, и не должна быть проста, – писал Дарендорф. – Сложности делают ее богаче. Давайте научимся с этим жить». Демократия – способ жить с конфликтом. Что значит не подавлять личности и события, а находить позитивные пути их реализации в существующем контексте. Только так конфликты будут способствовать развитию общества.
В этом фундаментальный принцип учения и жизни Дарендорфа – человек должен быть личностью и активным гражданином, а государство – создавать условия для развития и свободы индивидуума, чтобы граждане сами совершенствовали свое общество. Он был либералом, по духу и по сути, и показывал это личным примером.
Дарендорф искал свой собственный ответ и составлял свое мнение, а не заимствовал шаблоны. Противостоять «закрытому, всеохватывающему» режимы он начал еще подростком. В 15 лет, не будучи евреем, Дарендорф попал в польский концлагерь за распространение анти-нацистских листовок.
Его отец был активным социал-демократом– но сам он не пошел уже в чем-то готовой отцовской дорогой, так как считал, что распределительный подход социал-демократов превращает людей в иждивенцев – и выбрал в политике и жизни ту, которая больше соответствовала его убеждениям. Дарендорф выделялся среди академиков тем, что не возделывал, как подавляющее большинство, одну и ту же ниву, но прилагал свой могучий интеллект к разнообразным проблемам и вопросам. Он писал свои научные труды стилем, который легко понять и интересно читать и не ученым, не поддаваясь жесткой моде уподоблять социологические тексты инженерным чертежам. Он не смотрел на мир с высокой башни академии, но активно участвовал в его совершенствовании как политик и общественный деятель. Более того, он связывал с обществом целый институт – Лондонскую Школу Экономики и Политических Наук (LSE), способствуя общению ее студентов и преподавателей с политиками и чиновниками разных стран и продвигая талантливых студентов в «реальный мир». При этом Дарендорф уважал и не забывал себя самого: создал большую семью, вырастил и воспитал детей, получал удовольствие от жизни, любил шампанское и джаз и всегда хорошо выглядел.
Как многие великие люди, Дарендорф в чем-то опередил свое время. Вторая половина ХХ века была эпохой прагматично действующих технократов, а не неординарно мыслящих романтиков. Нынешнее время также сложно назвать веком романтизма, но когда рациональные планы и принципы устройства рухнули в глобальном масштабе, настало время поиска идей и появилась потребность в свободных и активных людях. В постсоветском контексте, в нынешней России, где слово «демократия» используется с фальшивым или уничижительным оттенком, а «свобода личности» является понятием теоретическим, такая потребность одновременно и особенно ясна, и трудна в воплощении. Можно – и справедливо – кивать на довлеющее государство и запутанный политический режим. А можно стараться их активно изменить, не становясь при этом радикалом и отщепенцем, и при этом не только не забыть себя, но и сделать свою жизнь ярче и значительнее. Находить свои собственные ответы и воплощать их в реальность – не только мечта. Лорд и профессор Ральф Дарендорф показал, что это может быть путь реальной жизни.
Жизни либерала.
Наталья Лещенко, INSTID
Автор – докторский стипендиат Лорда Дарендорфа в Лондонской школе экономики
A Tribute to Lord Ralf Dahrendorf
A thanksgiving service was held today at St. Margaret church in Westminster Abbey for the life and work of Ralf Dahrendorf, a foremost sociologists and parliamentarian. I was fortunate to be his scholar at the London School of Economics. LSE boasts many peers among its professors but none of the rather many “academic lords” I met during my studies there stroke a comparable figure of intellectual and personal magnitude and formidability. For a young PhD student, talking to Dahrendorf was like conversing with a pure intellect itself.
“Are you writing a book at the moment?”, asked my fellow scholar Ebenezer Obadare during our first meeting with Dahrendorf. “Am I writing a book?- he seemed bemused. – I am always writing a book”.
I discovered Dahrendorf’s books before I met him, surprised how easily they read. They were texts, fine impeccable stories which helped make sense of the world and its past and present – like the book explaining origins of Nazism in Germany or a later one talking of the modern social conflict. There, I was amazed to find the suggestion that for young people to advance themselves and the society most, they should be having fun with what they do. What a far cry from statistics-crammed today’s sociological books, geared to descriptory tables and graphs. “Sociologist nowadays try to prove they are not worse than engineers” – Dahrendorf joked to us.When I came back from my own fieldwork with insane amounts of data, he said, “I hope you will be able to make some sense out of what you’ve met rather than reporting that 30% of your subjects think one way and 15% another”. This was to a great relief, for it seemed he justified and encouraged my inclination to avoid numbers and produce ideas instead.
Dahrendorf himself of course needed no endorsement – he was known to speak his truth whatever the context – and believed this was everyone’s right, too. At the time of technocrats, he was not afraid to draw on “irrational” as possible or partial explanations for the phenomena he studied, and say that out loud, too. He spoke for liberty and, in particular, the liberty of the individual – to grow, to develop, and to make a sincere and committed contribution to the society. He spoke against the big state, and for the parliamentary chamber full of responsible individuals free from constraints of party politics. An often lone voice in his lifetime, Dahrendorf’s ideas are gaining wider momentum. The “democracy of numbers” is giving way to “democracy of ideas”, faceless masses are yielding to active individuals that have ideas and agenda, and democracy again has a chance to be redefined in a way that takes it back closer to individual-focused liberty rather than egalitarian socialism.
Like many people for certain, I like to think that Ralf Dahrendorf was my mentor. We did not meet often, but he gave me guidance with my thesis, encouraged my quest into “irrational” within political sociology framework, provided recommendations for funding applications, and most crucially, supported my inkling to get out of the academia; the phrase “you want to be more than a senior lecturer at a Warwick university” inspired more than just me to look outside the “white tower” of universities and embrace the world. Today at the service, he inspired me again. Doing CIS politics, it was a first time in several years that I heard the word “democracy” being used not with a pejorative tint, but with respect and care, as a worthy goal of a society – and a person. Lord Dahrendorf enjoyed and savoured his life, while also enlightening millions through his outstanding books and helping thousands personally. A truly great man, a fully worthy life. A genuine inspiration.
Natalia Leshchenko